— Орина, а когда твой истинный придет? — девочка поднялась на ножки и подобралась к краю ямы, оказавшись от меня на расстоянии вытянутой руки.
— Скоро, — пробормотала, пытаясь найти среди ведьм ту, кто бы следил за этой девчушкой. Но на нее никто не обращал внимания. — Ты была только с мамой и сестренкой?
Зачем спросила, и сама не поняла.
— Да, — она поджала губы
— А теперь ты с кем?
— Одна. — она мило улыбнулась
— И больше никого нет?
Ведьмочка покачала головой:"
"— Никого нет. Меня жрицам отдадут.
Всех ненужных детей, у которых нет мам, к ним отправляют. А у меня, — она печально вздохнула. - А у меня ее теперь нет. Я ненужная и ничейная. Мама меня вырвала из рук одного из этих дядь, и он утащил ее. А я вот осталась. А нужно было с ними идти. Вот чего я одна здесь? С ними мне нужно было. Тетя орина, а я вам случайно не нужна? Не хочу я к жрицам, там плохо.
Меня забило мелкой дрожью. Такая злоба взяла. Я выдохнула, выпуская облачко темного пара.
— Ого, — малышка повисла на прутьях.
— Это твой дар?
— Это их смерть, — и снова выдохнув, оскалилась.
Мой взгляд нашел жирного фера. Он что-то выговаривал высокому седому перевертышу. Тот затравленно кивал и поглядывал на мою клетку. Затем, склонившись, быстро зашагал к нам.
— Он за тобой, орина, — голос ведьмочки упал до шепота. - Ты только не пропадай как мама. Вдруг я тебе понравлюсь. Не уходи туда же, куда и она, прошу.
— Не уйду без тебя, обещаю, — я ласково ей улыбнулась. — Да, это они за мной.
А ты сиди тихо, как мышка. Недолго осталось.
— Честно-честно вернешься? — она подалась ко мне.
— Конечно, а ты пока веди себя хорошо и прячься за остальных.
Пожилая ведьма повернулась ко мне, на ее лице было столько злобы, что под глазами залегли черные тени.
— Бойся его, девочка, — пробормотала она. — Фер росомах хуже любого красноглазого. Он пытается забрать то, что ему не принадлежит. Стать темным магом. Опасайся этого нелюдя.
Я кивнула и, с трудом хватаясь за прутья решетки, поднялась.
На спине под свободной рубахой что-то зашевелилось. Под лопатками снова разгоралась боль, расползаясь по ребрам и опоясывая грудную клетку.
Выдохнув, захрипела, но нашла в себе силы разогнуться.
Белобрысый перевертыш уже стоял перед клеткой и скалился:
— Пасть захлопни, пес, — рявкнула на него.
— Я росомаха, — с какой-то гордостью прошипел он в ответ.
— Ну хорошо, — я медленно, словно древняя старуха, кивнула.
