Выдохнув, я отошла от окна и осмотрела свою комнату. Душу терзал страх. Но винить в своих бедах было некого. Сама сделала — самой и отвечать. Да и все же лучше я, чем моя нежная добрая сестренка. Очень уж хотелось для нее настоящего счастья."
"— Кассандра, — отворив дверь, она впорхнула в комнату. — Скажи, что тебя не будет недолго. Что ты скоро вернешься. Великая Пустыня! Что может быть хуже? Это ведь жестокий край с жестокими правителями. Говорят, они устраивают смертельные поединки прямо во время пиров. Их забавляет боль и смерть других.
Ужасно!
Она так мило прижала ладони к груди, что я улыбнулась. Нет, все правильно. Я должна оберегать ее, как просила мама. Спасать и никому не давать в обиду.
— Я вернусь, — обняв этого белокурого мотылька, погладила ее по голове как маленькую. — Что бы ни случилось, я за тобой вернусь. Просто знай это.
— Звучит как-то устрашающе, Кассандра, — пролепетала она. — Там воины уже собираются. Всего десять. Разве это охрана? Когда отец выезжает из замка, с ним в два, а то и в три раза больше воинов.
— Отец просто слишком любит свою драконью шкуру, чтобы даже допустить мысль, что придется ею рисковать.
— Ага, — прошептала сестренка. — Его называют канцелярским генералом.
— А как еще его прозвать, если он и сражений не видел? Сделки заключал с магами, да приказы раздавал на уничтожение самых богатых племен перевертышей. Звание себе золотом покупал да просчитался.
Я хмыкнула. Хотя, может, и нет. Когда старый император сгинул во время переворота, отцу чудом удалось удержаться на своем месте.
Слишком много он знал и со многими поддерживал контакты на тот момент. Все крысился в сторону молодых боевых генералов Айдана Свирепого, называя их сопливым дурачьем. А потом вышло так, что он и золота лишился, откупаясь от их немилости.
До сих пор не понимаю, почему Льюис Темный сохранил за нами эти земли. Что такого ценного усмотрел в нашей семье?
С улицы до нас донеслись зычные голоса мужчин. Отряд строился у кареты.
— Пора выходить, — шепнула я.
— Почему тебя отправили туда одну? Почему не вместе? — простонала она, смотря на меня подозрительно влажными глазами.
— Так край же страшный, сама только что говорила, — поддела я ее.
— Одной да, а с тобой я ничего не боюсь.
Засмеявшись, я обняла этого храбреца и вывела из комнаты. По лестнице поднимался Греноа, как всегда, с кислым выражением лица.
— Может, хоть попрощаешься со мной, братец? — фыркнула я в его сторону.
— Зачем? Можно подумать, тебя не пригонят обратно.
