Цвет популярен у жителей побережья.
— Ну куда оно мне? — она возразила смущаясь.
Я же не мог оторвать от нее взгляд.
«Ненавидит она ханыма, — внутренне возмутился. — Нет, моя орина, ты меня любишь. Приспичит, и правда запру в доме и днями буду рассказывать, какой я хороший. Чтобы прониклась».
Мне было больно услышать от нее слова ненависти. Нет, умом я понимал, что она не знает меня и судит лишь по искаженным результатам моих приказов и действий. Что ханым для нее не реальный мужчина, а некий образ, в который она вложила все, что ее девичья душа терпеть не может.
Но все же...
— Касси, я хочу, чтобы ты порадовала меня новым нарядом. Платьем. Можно с шалью на плечах. Хочу, чтобы ты выглядела наряднее остальных.
— Но зачем? — она нахмурилась.
— Потому что ты этого заслуживаешь, — прошептал я, касаясь губами ее виска. — Потому что мне нравится смотреть, как ты улыбаешься. Хочу увидеть радостный блеск в твоих глазах. Побалуй меня этой малостью.
Она смутилась. А я все сравнивал ее с той ориной, что видел во дворце Льюиса.
Ничего общего. Словно два разных человека.
Каким же я был слепым.
Закрыв глаза, уткнулся носом в ее волосы. Как же мне было хорошо. Столько лет ожиданий стоили одного этого момента.
— И все же это лишняя трата монет, — проворчала она. — Но если уж побаловать тебя...
Уголки ее губ приподнялись.
Озорница!
— Исключительно моей прихоти ради. Я слышал, в таверне в выходные танцы устраивают, а сегодня суббота. Ну как ты ужинать пойдешь в стареньком платье?
— Танцы? — ее глаза расширились.
— Руни, миленький, я не умею танцевать. О чем ты?
— Прямо так и не умеешь, — прищурился, прекрасно зная, что высокородная орина уж точно двигаться была обучена.
— Нет, ну... Таверна, Руни, там ведь пляшут крестьяне, а я как бы не тому училась.
— Значит, научишься и этому, — я пожал плечами. — Чего там уметь? Два прихлопа, два притопа, и кружись в свое удовольствие. Моя сестрица вечно меня на деревенскую площадь к кострам таскала. Любила она танцевать.
— А сейчас что, не любит? — услышав вопрос Касси, усмехнулся.
— А сейчас это дела ее мужа. Он ей да дочерям пляски устраивает. А меня только ты заботишь. Хочу, чтобы хоть немного с дороги развеялась. Не могу я смотреть, как ты чахнешь в телеге в обнимку с этим пронырливым котом.
— Руньярд!
— М? — я легко отозвался, услышав свое имя.
— Может, ему что купим? — она смотрела на меня, хлопая ресницами.
Кот, точно.
— Касси, зови его Рыжиком, я тебя прошу. Мне так привычнее.
