Я точно была знакома с говорившим. Но его лицо никак не возникало в памяти.
Ни образ, ни имя.
Крики стали истошнее. Было в них что-то, что раздирало мою душу в клочья.
Я бросилась вперед, едва различая в жутком мареве узкую тропинку. Туман клубился, приобретая все более зловещий красный оттенок.
Внезапно он выпустил меня из своих объятий, оставшись за спиной. Я оказалась на небольшой поляне. Все четче прорисовывались мертвые голые деревья с гладкими, лишенными коры серыми стволами. Пожухлая черная трава.
Но мое внимание было сосредоточено на высоком пологом белом камне, исчерченном рунами. Они горели голубым огнем, то вспыхивая ярче, то угасая.
Застыв на месте, я не могла оторвать взгляд от этого булыжника. На нем, раскинув руки, лежала женщина. Ее лицо было обращено ко мне. Я словно себя увидела… Нет, не внешность, глаза. Яркие, бирюзовые… Они пылали.
— Касси, — с ее губ сорвался хрип, — бери сестру и беги… Немедленно беги.
Что-то мелькнуло, и словно из ниоткуда над алтарем появился мужчина в длинном черном балахоне.
В его руках сверкнул извитый ритуальный нож…
Закричав, я распахнула глаза и уставилась на взволнованного Руни.
— Касси, — он склонился ниже и, обхватив руками за плечи, приподнял и обнял меня. Так крепко, что казалось, ребра хрустнут.
— Я тебя разбудить не мог. Ты стонала, моя девочка, а я не понимал, что делать.
— Кошмар приснился, — выдохнула, скользнув руками по его обнаженной спине. — Странный очень. Мне кажется, я маму видела. У меня в детстве были такие же глаза.
Яркие. Как морская волна. А после первого и единственного оборота они стали карими. Но та женщина из сна… ее глаза.
Руни чуть разжал руки и опустил меня на подушку, все так же держа в объятиях. Он был так близко. Его мощные бедра соприкасались с моими. Колено и вовсе раздвигало мои ноги. И все это смущало до одури.
— Я не хотел говорить об этом. Даже намекать на твою ведьминскую кровь, ты ведь уверяла меня, что орина. Но все же… Как так вышло, что ты не понимаешь, кто ты есть на самом деле?
Он задал именно тот вопрос, на который я и сама не могла ответить.
Пожав плечиками, лишь улыбнулась, словно прося прощения за то, что не могу ему все объяснить.
— Ладно. — его взгляд скользнул по моим губам.
Я же продолжала обнимать его, медленно водя ладонью по гладкой горячей коже спины. И нужно было это прекратить, но я гнала от себя все эти законы приличия. Мне были так приятны эти ласки.
Выдохнув, я осмотрелась.
