Анна засуетилась, позвонила горничной, потребовала еды.
-- Садись, Максимилиан.
-- Я решил сперва навестить тебя, а потом уже ехать отсыпаться. Не хотел, чтобы ты нервничала зря. Писать не имело смысла: я все равно приехал бы почти одновременно с гонцом.
Ел он жадно, даже небрежно, глотая куски и почти не жуя. Наконец, насытившись, попросил холодного взвару. Почему-то горничная не принесла ему даже вина.
-- От горячего разморит сильно, Анна, – как будто извиняясь, сказал он, отхлебывая из ее кубка.
-- Максимилиан, я хотела спросить… Там, во дворце… Там все живы?
-- Пока все, – последовал лаконичный ответ.
Герцог нахмурился и добавил: -- Садись, я расскажу все по порядку.
Анна торопливо устроилась в кресле, внимательно глядя на мужа. «Уставший очень. И ведь приехал ко мне, хотя мог просто записку послать.».
-- Как ты знаешь, все посольства немного занимаются шпионажем.
Фраза была настолько неожиданной, что Анна вздрогнула и глупо переспросила:
-- Посольства? А при чем здесь…
-- В состав эспанского посольства входят два святых отца.
Один из них, некто падре Амбросио, сменил вскоре после нашей с тобой свадьбы на этом посту заболевшего коллегу.
-- Падре Амбросио? – Анна честно пыталась вспомнить. И дядя-герцог, и мастера макияжа, и даже эспанские падре, вынимающие душу на исповеди, остались в прошлом. В неприятном прошлом, которое она старалась забыть. – Ах, да! Я познакомилась с ним в монастыре. И он, помниться, даже заступался за меня.
-- Так вот, падре Амбросио оказался значительно умнее своих предшественников.
По условиям мирного договора с Эспанией, мы обязаны допускать во Франкию священников количеством не более семнадцати человек одновременно. На тех же условиях в Эспанию первые два года мира ездили наши святые отцы. Увы, несколько человек из них пропали без вести, и такие поездки церковь больше не финансировала. Разумеется, здесь эспанцам запрещено проповедовать в Парижеле и окрестностях, и за ними следят. Но все падре всегда предпочитали провинцию, потому просто присматривают, чтобы они не вмешивались в дела нашей церкви и не настраивали людей против.
Падре Амбросио, решив, что для спасения душ посла и служащих достаточно одного человека, предпочел отправиться в провинцию. И там он нашел человека, который решил сменить веру. Официально, но не публично! Понимаете?
-- Кто? – у Анны даже пальцы на ногах непроизвольно поджались, настолько этот рассказ нервировал ее.