А с учётом того, что проблем и противников, когда они поднимутся возле позиций врага, будет с избытком, отвлекаться ещё и на эту махину ребятам будет точно не с руки.
— Филимон, сам справишься?
— Справлюсь, — хмуро покосившись на парящую в десяти сантиметрах от земли тушку Сатира, бросил мужчина в камуфляжном костюме и добавил: — Вечно этот хер что-то придумывает, а работать мне.
— Не бухти, — усмехнулся Сатир, не отрываясь от панели управления дроном. — Я для всех стараюсь.
Впрочем, в голосе его слышалось явное довольство и даже плохо скрытое ехидство.
Филимон, тем временем, приподнявшись на колени и слегка высовывая голову из травы, безошибочно уставился в нужную сторону. Его глаза не моргали — взгляд цеплялся за каждый контур, за каждое движение. Всё пространство вокруг сотрясалось от грохота битвы: деревья и трава горели очагами, напоминая о том, что фронт больше не имел чётких линий. Бесконечные взрывы, едкие облака пыли, снопы искр и пульсирующие заряды заставляли небо мерцать зловещими переливами.
Без остановки мелькали вспышки вражеских пушек, а где-то выше, над верхушками сосен, рассыпались оранжевые цветки разрывавшихся в небе над базой иномирцев бомб."
"Но несмотря на весь этот шум и хаос, несмотря на оглушающую плотность сражения, ящеры не были застигнуты врасплох. Они прекрасно знали, что к ним крадутся, ползут, приближаются, иногда даже без прикрытия, десятки штурмовых групп людей. Поэтому реагировали жёстко и системно. Работали не только пехотные отряды, но и собственная артиллерия, те же самые танки, а также необычного вида дроны — громоздкие, мощные, шарообразного вида беспилотники, с внушительного вида турелями по бокам.
Правда, людей эта угроза трогала в меньшей степени — крупные дроны на подлёте без труда перехватывались телекинезом и быстро приходили в негодность, не успевая причинять особых неудобств. Собственно, по большей части именно это произошло и с инопланетной бронемашиной, дополнительно укрытой собственным энергощитом — тяжелый танк приподняло в воздух, после чего его дуло стало задираться вверх, описывая тем самым ровную дугу в пространстве, беспомощно жужжа приводами и грохоча моторами.
В финале эта махина оказалась аккуратно уложенной на собственную башню стволом в сторону, без какой-либо возможности участвовать в дальнейших боевых действиях.
— Я думал, ты его ещё в воздухе как ребёнка покачаешь — так аккуратно уложил… — с сарказмом отозвался Сатир, внимательно, как и все остальные, наблюдая за происходящим.
