Становился громче и отчетливее. Наконец среди стволов деревьев мелькнул свет — то были фары. Не веря своему счастью, Юля схватила вещи и не помня себя побежала навстречу неизвестности, вопя во всю мощь своего голоса:
— Помогите!
Однако когда чей-то автомобиль появился из-за поворота, ее обуял животный страх. Лишающий воли. Парализующий.
«А вдруг это они? Вдруг вернулись мои похитители?»"
"Напряженно застыв, Попова ждала, когда водитель сбавит скорость и остановится посреди лесной дороги, едва заметной из-за опавшей листвы.
Сердце громко ухало в груди, гоняя кровь по венам. Колени подкашивались.
Как только ее стало видно в свете фар, машина резко остановилась.
Секунда. Другая. И из салона стремительно выскочил Каримов.
Одичавший. Бешеный. Готовый разорвать кого угодно голыми руками.
«Боже мой…»
Он угрожающе двинулся в ее сторону, и Юля буквально задохнулась от облегчения. От невинного, почти детского восторга. Из ее глаз вновь хлынули слезы.
«Я не умру здесь! Я не умру!»
— Марат Евгеньевич? — прокаркала она измученно.
— Неужели это вы? Вы приехали за мной!
Уже ничего не соображая, шалея от бескрайней радости, наполнившей сердце и разум, она безотчетно кинулась к нему в объятия, повисла на мощной шее и… горько зарыдала, уткнувшись носом в его ключицу.
Глава 11
«Твою мать! Что ж меня так кроет-то от ее близости?»
Марат дернулся. Вздрогнул всем телом, будучи не в силах избавиться от ощущения, будто она проникает к нему прямо под кожу. Просачивается в самое нутро. А после застыл на месте точно пришибленный и стиснул зубы так сильно, так остервенело, что заломило челюсти.
Сердце дико загрохотало в груди. Взбесившийся пульс нещадно шарашил по вискам. Воздух, внезапно вставший в горле комом, с хриплым свистом покинул его легкие. Мышцы мгновенно превратились в сталь. В камень. Кишки ошпарило словно густым кипятком. А по венам… по венам заструился опасный губительный ток.
«Я нашел тебя, девочка! Я тебя нашел!»
Склонившись чуть ниже, он позволил себе украдкой насладиться ароматом ее волос.
Практически уткнуться носом в ее макушку и дышать, дышать, дышать. От примитивнейшего удовольствия разум помутился, и зрачки на миг ушли под веки, как у конченого наркомана, получившего наконец очередную дозу. Мучительно застонав, Каримов все же обнял Юлю в ответ.
Стиснул своими ручищами и припечатал к себе так сильно, как только смог.
До жалобного всхлипа. До хруста ее костей. До невозможности дышать.
— Все позади, — пробормотал, с трудом ворочая языком.
