Состроив скорбную мину, Юля устало выдохнула:
— Можно я не пойду на КНВ? Пожалуйста!
— Это с какой такой радости?
— По личным причинам.
— Ты заболела?
Под этим пристальным сканирующим взглядом солгать она не смогла.
— Нет.
— Умираешь?
И снова:
— Нет.
— В таком случае позволь напомнить тебе, что ты у нас — староста. Образец для подражания! Человек, на которого должна равняться вся группа. Что значит не пойдешь? Ты обязана быть там, Юля! Причем одной из первых!
«Вот и все…»
От его ответа у нее болезненный комок в горле образовался.
Умом понимала — он прав в своих суждения. В требованиях. Только вот обида заволокла разум.
Плечи поникли под грузом ответственности. Глаза неестественно заблестели, и губы задрожали.
«Что ж… Назвался груздем — полезай в корзину! Да, я знала, на что шла, но… Неужели так сложно сделать исключение? Хоть разок? Другим-то делает! Да все преподы идут навстречу студентам! Всем. Только не мне…»
— Я поняла, — горько улыбнулась. — Извините.
Уважительно кивнув, Попова отступила на шаг.
И тут же услышала его тяжелый вздох. А после тихое:
— Ты у Каримова была?
Она отрицательно покачала головой.
— Ну так ступай! Помнится, он хотел поговорить с тобой.
Внутри все заледенело от страха и волнения.
Сердце пропустило удар. В висках загудело.
Пошатнувшись от неожиданности, но чудом удержав равновесие, Юля уточнила:
— А… а он разве… еще здесь?
— Конечно!
— Ой, мама!
«Дождался, гад! Все же дождался!»
С трудом контролируя эмоции, девушка прижала ладони к вспыхнувшим щекам.
Одни лишь мысли о предстоящей беседе с Серпом вгоняли ее в ужас.
Заметив это, Макаров как-то странно ухмыльнулся. А после огорошил:
— Ладно! Сможешь отпроситься у него, так и быть — отпущу и я!
Испуганно икнув, Юля уставилась на куратора недоуменным взглядом.
— Шутите, да? — глупо хихикнула, ощущая нервную дрожь во всем теле.
— Нет, — прозвучало мягко. — При желании и с ним можно найти общий язык.
— Да. Но явно не в моем случае!
— Сколько скептицизма! — надменно. — Почему же не в твоем?
— А то вы не знаете! — огрызнулась внезапно, не ожидая от самой себя подобной реакции.
— Он же… с первых дней… терпеть меня не может!
Мужчина молчал несколько долгих секунд, показавшихся ей вечностью.
Затем, скрестив руки на груди и чуть склонив голову, коротко заметил:
— Забавно!
— Что именно?
— Забавно, что ты так думаешь, — прилетело в ответ.
И пока Попова пыталась понять смысл его слов, в коридор из аудитории хлынули остальные члены ее группы.
