— Это она, что ли, мать Артема?
— Нет, пташечка! В ее случае более применим термин «инкубатор»!
Дашка горько усмехнулась:
— Точнее и не скажешь…
Она ничего не отрицала. Не пыталась обелить себя.
Просто констатировала свершившийся факт.
А потом вдруг крепко зажмурилась. Слезы потекли по ее щекам.
— Как он, Марат? Большой уже, да? На кого похож?
— На отца своего он похож! — грозно. — Но углубляться в эту тему мы не будем. Я все еще разговариваю с тобой по одной-единственной причине — мне нужны ответы! Моя мать терзается неизвестностью все эти годы.
Да и я хочу понять, чего именно тебе не хватало? Мы обеспечили тебя всем! Приняли как родного человека. Как члена своей семьи. А теперь посмотри на меня и скажи: зачем ты это сделала?
Глазами, полными соленой влаги, Даша уставилась на Каримова.
— Прости! — прошептала надломившимся голосом. — Прости меня, если сможешь! За все. Я осознаю, как это жутко. Но… я не выдержала. У меня сдали нервы. Решение было спонтанным. Я не могла поступить иначе. Мне пришлось! Пришлось!
— Что значит «пришлось»? Почему пришлось?
— Потому что всякий раз, глядя на сына, я… я видела Тимура! — всхлипнула она, теряя над собой контроль.
— Я думала, что смогу. Что справлюсь. Но это было хуже пытки, Марат! Я тонула. Шла на дно. Захлебывалась в агонии.
— Ты понятия не имеешь, что такое агония! — злобно выплюнул мужчина.
— Ошибаешься!
Она продемонстрировала ему аккуратненький серебряный кулон, висящий у нее на шее. А после раскрыла его. В нем хранилась фотография Тимура.
В тот миг, когда Даша разглядывала его лик, в ее глазах было столько боли и отчаяния, что Юля и сама невольно прослезилась."
"— Агония — это носить в себе ребенка от любимого человека и знать, что самого его уже нет в живых, — бормотала соседка безжизненным голосом. — Агония — это видеть его отражение в собственном сыне, но знать, что сам он никогда больше не прикоснется к тебе! Агония — это смотреть в глаза его родным, ощущать их поддержку, любовь и знать, что на самом деле не заслуживаешь ни капли этого тепла! Что заслуживаешь лишь презрение! Агония — это изо дня в день все сильнее и сильнее ненавидеть себя за все, что натворила! Агония — это… часть меня! Я все знаю об агонии, Марат!
Последнюю фразу она почти выкрикнула.
По ее лицу безостановочно лились слезы. Тело сотрясала крупная дрожь. А взгляд потускнел, как у покойника.
— Я родила Артема для вас! Я не избавилась от него, а выносила ребенка и родила — только ради вас! — произнесла чуть тише.
