Весь ужас произошедшего накатил на нее с новой силой.
Слезы градом хлынули из глаз. А мысли разъедало от бесконечных вопросов:
— Как он мог? — прошептала срывающимся голосом. — Он ведь… наш отец! Мы знаем его всю свою жизнь! Когда он успел так сильно измениться? Когда чужие люди стали для него дороже родных? Я не понимаю! Не понимаю!
— Да просто все! — отозвался Константин. — На деньги он повелся! Красивой жизни захотелось… Не видишь, что ли?
Видела. Конечно, видела. Только до последнего не хотела верить фактам.
Услышав хлопок дверцы, а следом звук заведенного автомобильного движка, Юля поняла, что отец уезжает. Но… даже не взглянула в его сторону, пока машина с пробуксовкой не сорвалась с места, поднимая в воздух облако пыли. Очевидно, Марат сказал ему все, что хотел, и отпустил. И теперь, дождавшись, когда «собеседник» уедет, устремил свой дикий взор на нее.
Пылкий. Внимательный. Сканирующий. При виде ее зареванного лица мужчина заскрежетал зубами. В несколько крупных стремительных шагов преодолел разделяющее их расстояние и заключил Юлю в свои давящие объятия, буквально впечатав их тела друг в друга.
Рвано втягивая кислород полной грудью, профессор наспех растер по ее щекам соленую влагу.
Чувствуя, как сильно ее колошматит, принялся порывисто целовать.
— Ну, все! Все, моя девочка! — хрипло шептал в перерывах. — Успокаивайся! Больше он рядом с вами не появится! Это я тебе обещаю!
Она лишь невнятно мычала в ответ, с готовностью подставляясь под его жесткие губы.
Но в какой-то момент, случайно вскинув голову чуть выше… обомлела. Со второго этажа на них изумленно глазели студенты-четверокурсники, толпой облепив все имеющиеся в аудитории окна.
Окна, створки которых были… приоткрыты.
Юля почувствовала, как мороз расползается по коже.
Она застыла на месте точно пришибленная, внезапно осознав кое-что:
«Это же та аудитория, в которой у Марата должна быть лекция. Он никак не мог остыть после нашей близости и, очевидно, сразу же открыл в кабинете окна.
А значит… так вот почему он оказался здесь! Он все слышал. С самого начала. А вместе с ним и две группы выпускного курса, у которых Каримов вел сейчас совместную пару! Божечки! Они… еще и нас с ним… увидели! Мы попались! Наша тайна — больше не тайна! О, нет! Нет!»
Ощутив напряжение, повисшее в воздухе, Каримов отстранился.
А секунду спустя, проследив за ее взглядом, полным страха, и вовсе развернулся лицом к своим студентам.
