Хотела лишь припугнуть, чтобы ты от Ильи подальше держалась. Только и…
— Припугнуть? При…припугнуть? — Юля сморгнула слезы. — Она наняла трех амбалов, которые похитили меня, запихнули в багажник и вывезли за город! Твоя драгоценная Кристиночка бросила меня одну в лесу! В тридцати километрах от ближайшего населенного пункта! С разряженным телефоном! При минусовом балансе! Без еды, питья и теплых вещей! Да я сдохла бы там к утру, если бы не…
— ЧЕГО? — ошарашенно выпалил Костя.
Отец же оставался до безобразия невозмутимым.
— Не преувеличивай! — его строгий голос ощущался смачной увесистой пощечиной. — Она вернулась тогда за тобой. Но тебя там уже не было!
Юля горько усмехнулась, из последних сил стараясь не разреветься.
Что есть мочи стиснула ладони в кулаки. Ногти больно впились в кожу.
— И это все, что ты можешь мне сказать?
Родитель потупил взор, но никак ее выпад не прокомментировал.
Зато она впала в такое отчаяние, что с презрением зашипела:
— То есть ей можно творить что угодно, а мне кошмарить ее компроматом — нет? Ну, что ж… вынуждена расстроить вас, Александр Анатольевич! Ничего я удалять не стану! Пусть эта сука ходит и оглядывается теперь! А еще…
Закончить фразу ей не позволили.
Внезапно отец схватил ее за руку и притянул к себе. Фактически нос к носу. Его хватка на запястье усиливалась.
Равно как и паника, пронзившая все ее нутро ядовитым жалом.
— Ты праведницу-то из себя не строй! — прогромыхал он, оглушая своим ревом. — Думаешь, мне о твоих делишках ничего не известно? Думаешь, я не в курсе, где ты работаешь и… чем?
— Я не…
— Позорище! В кого ж ты такая? Мать твоя — вроде порядочная женщина!
«Все ясно! Кристюша постаралась на славу! Не отмыться теперь!»
Не без труда вывернувшись из его захвата, Юля гневно выплюнула, не считая нужным оправдываться и же разъяснять ситуацию:
— А при чем здесь мать? Во мне взыграли блядские гены по линии отца! Или ты что же… к изменникам, предателям и блядунам себя не относишь?
Его лицо перекосило гримасой такой первобытной ярости, что у девушки внутри все оборвалось от нехороших предчувствий.
И неспроста."
"Зарычав, отец замахнулся на нее, намереваясь ударить по лицу. Или губам.
И непременно ударил бы, ведь страх ее буквально парализовал.
В тот момент она не то чтобы уклониться — моргнуть была не в состоянии.
Но Костя оказался шустрее. И гораздо злее их «падшего» родителя.
Он заслонил ее собой и схватил за грудки их горе-папашу.
— Не трогай ее! — прогромыхал загробным голосом.
