Скручивающая в клубок все ее внутренности.
Сложно сказать, кто из них на кого набросился.
Сложно определить, кто сдался первым.
Но уже в следующую секунду, глухо постанывая от удовольствия, они отчаянно целовались, жадно вгрызаясь в губы друг друга.
Это было сродни помешательству. Сродни чистейшему безумию.
Юля не могла противиться его напору. Она просто уплывала.
Однако все прекратилось так же внезапно, как началось. Девушка не сразу сообразила, почему он прервал поцелуй и резко отпрянул на безопасное расстояние.
Лишь когда дверь его кабинета распахнулась, Попова сообразила — он услышал стук. Тяжело дыша, она медленно перевела свой растерянный посоловевший взгляд на вошедшего в помещение человека.
Нарушителем спокойствия оказалась Татьяна Петровна — их декан.
Маркелова начала верещать прямо с порога:
— Марат Евгеньевич, это что еще за новости с…
Вперившись в Юлю (раскрасневшуюся и наверняка взъерошенную) настороженным взглядом, женщина резко замолчала.
Удивленно вскинув брови, переключила свое внимание на Каримова. Затем снова на Юлю.
Только спустя пару секунд, показавшихся вечностью, она спросила:
— А что здесь происходит?
* * *В течение следующих двух пар Юля просто сходила с ума от беспокойства.
От страха неизвестности в венах стыла кровь. Воображение услужливо подкидывало все более ужасающие варианты дальнейшего развития событий.
Нет, она не знала, о чем Маркелова беседовала с Каримовым, и как он объяснил ей, почему был застигнут наедине со своей студенткой в таком… провокационном внешнем виде. Все элементарно — ей не позволили узнать. Игнорируя вопрос Татьяны Петровны, Марат силой вытолкал Юлю за дверь. Называя вещи своими именами — он принял весь удар на себя.
А тот был неслабый, судя по всему.
Ведь одногруппники без умолку трещали о том, что слышали крики, доносящиеся из кабинета Серпа, когда проходили мимо. И данный факт порождал самую настоящую панику в ее душе.
«Она догадалась, чем мы занимались? — рассуждала тревожно. — Или нет? Или да? Ой, мамочки! А если все же да? Господи, спаси наши головы!»
Однако в этот раз господь оказался глух к ее мольбам.
