— Мне следовало объяснять доходчивее? Хорошо! Буду иметь в виду! А сейчас ты берешь, отменяешь все свои планы и очертя голову несешься в областную филармонию! В следующий раз я позвоню Макарову ровно через тридцать минут! И если ты так и не соизволишь появиться там, пеняй на себя!
Набрав воздуха в грудь, Юля произнесла осипшим голосом:
— Не появлюсь…
— Повтори-ка, что ты сейчас сказала?
— Не приду на ваш КВН!
— Не стоит испытывать на прочность мое терпение, Попова! — яростный рык. — Оно и так благодаря тебе трещит по швам!
— Я не смогу, Марат Евгеньевич! Меня… меня похитили!
На последнем слове девушка не сдержалась.
Слезы вновь потекли по щекам."
"Каримов лишь нагло ухмыльнулся:
— Ну, в таком случае твоему похитителю следует отстегнуть тебя от кровати, дать одеться и отпустить на мероприятие! Продолжите в другой раз!
— Да о чем вы вообще? — в сердцах воскликнула Юля. — Знаю, звучит бредово, но клянусь — это не шутка! Меня похитили, вывезли за город и бросили в каком-то лесу! Я понятия не имею, где нахожусь! Я в минусе, и мой телефон «сдохнет» в любую секунду! А вместе с ним… сдохну и я, потому что не знаю… куда идти! Здесь так темно.
И возможно, охотятся волки.
— Хм! — издевательски протянул мужчина, явно сомневаясь в правдивости ее слов. А после огорошил заявлением: — Так вот в чем дело! Я должен был догадаться! Как давно и на чем конкретно ты «сидишь», пташечка?
— Сижу? — переспросила Попова слегка заторможенно. — На… на земле сижу. Минут двадцать. Но… неважно! Пожалуйста, скиньте мне деньги на телефон! Я все верну, обещаю! Только… помогите! Мне очень страшно…
— Хватит заговаривать мне зубы! — Каримов осуждающе поцокал языком.
— Со мной такое не прокатит. Распоряжение ты получила. Выполняй!
Он явно собирался сбросить вызов.
И от одной только этой мысли у нее внутри все оборвалось.
— Нет! — отчаянно зарыдала прямо в трубку. — Нет! Поговорите со мной еще чуть-чуть! Пожалуйста! Кричите, ругайтесь — я все стерплю! Только… не… оставляйте меня одну! Не оставляйте меня здесь!
Марат замолчал.
Раздался приглушенный визг тормозов. И вновь тишина.
А потом его сдавленный встревоженный хрип донесся до ее слуха:
— Ты плачешь? Какого черта ты плачешь?
— А что мне остается? Вы не верите мне! Да и кто в такое поверит?
— Юля? — настороженно. — Что происходит?
— Я ведь уже сказала!
— И ты сказала мне правду?
— Я редко вру, хоть вы и другого мнения на мой счет!
— Твою мать, Попова! — взревел вдруг Каримов, чудом не оглушив ее.
