И если после этого Ден по-прежнему будет желать отношений с тобой…
— Не будет! — горький смешок. — Я легла под другого мужика! Денис… он собственник. И ревнивый очень. Не хочу причинять ему боль! Не хочу! Проще уж нам поставить жирную точку. Без объяснения причины.
— А сама при этом страдать будешь? Так тоже нельзя!
Тоня не ответила. А Попова задумалась:
— Может, тогда… просто подсластить ему пилюлю!
— В каком смысле?
— Ты слышала что-нибудь о хирургической дефлорации?
— Нет!
— Я сама недавно узнала об этой процедуре от своей одногруппницы, — Юля немного отстранилась, чтобы лучше видеть Тоню.
— Это мини-операция. Лишение девственности без участия мужчины. Только врач и… скальпель.
Антонина замерла. Кажется, и дышать перестала.
— Соврать?
— А есть варианты получше? Правду ты ему боишься говорить, а признаться, что больше не девственница… как-то нужно!
* * *Еще некоторое время они бурно спорили, обсуждая произошедшее.
Потом, когда Муравьева более-менее успокоилась, Юля отправила ее умываться, а сама заварила ароматный чай с домашними травами.
Собственные сомнения, переживания и страхи на фоне всего этого казались несущественными. Благо, Тоня не расспрашивала ее о Марате. Вообще!
Но девушка постоянно ловила себя на мыслях о нем. В такие моменты глупая беспричинная улыбка расцветала на ее губах, а сердце ускоряло свой бег.
«Безумие какое-то! — отчаянный беззвучный стон. — Я так сильно хочу его видеть! Снова. И аромат его тела вдыхать. И руки его на себе чувствовать! Ладно, что уж там? Не только руки! Господи, кажется… я помешалась на нем.
Я схожу с ума по своему профессору! А… может, позвонить ему? И что сказать? Соскучилась? Ой, идиотка! Не вздумай!»
Дабы не поддаться искушению, Юля капитально загрузила себя работой.
Сперва тщательно убралась в комнате, пусть по графику была и не ее очередь. Заметив, что Антонина забылась тревожным сном, решила и ужин приготовить сама. Спустя еще некоторое время начала усиленно готовиться к грядущим лекциям.
Как ни крути, а учебу никто не отменял. Обязанности старосты — тоже. Окончательно освободилась она лишь в десятом часу вечера. Сложив тетради в тумбочку, потянулась, разминая затекшие мышцы. Усталость, накопившаяся за все это время, давала о себе знать.
Взглянув на Антонину, которая по-прежнему крепко спала, Юля тоже решила лечь пораньше. Она с ужасом предвкушала новую учебную неделю. Ибо совмещать работу с первыми парами было крайне сложно.
