На щеках (прежде гладко выбритых) красовалась трех-четырехдневная щетина. А на лбу залегла глубокая морщинка. Но его взгляд… по-прежнему оставался ясным. Он был острее битого стекла. И тяжелее гранитной глыбы. Почти утопая в непроглядной тьме этих цепких глаз, Юля увлажнила пересохшие губы и тихо обронила:
— А вам идет легкая небритость!
— Учту на будущее! — сухо отозвался Серп.
— Марат Ев…
Он остановил ее жестом и властно приказал:
— В мой кабинет! Живо!
— Зачем?
— Есть разговор!
Уловив в его тоне бескомпромиссные нотки, Попова едва заметно кивнула и смиренно проскользнула внутрь помещения.
Каримов вошел следом и плотно прикрыл за собой дверь. Затем, напрочь игнорируя ее существование, приблизился к кулеру, опустошил подряд два пластиковых стаканчика с водой, утоляя собственную жажду, и лишь после этого направился к своему рабочему столу. Удобно развалившись в своем кресле, Марат вновь посмотрел на нее. И именно в этот момент Юля поняла — ничего хорошего предстоящий разговор ей не сулит. Ведь Серп едва сдерживался от гнева.
Внутри нее все заледенело от нехороших предчувствий. Сцепив пальцы в замок и нервно переминаясь с ноги на ногу, она уточнила, осторожно подбирая слова:
— Что-то случилось?
Однако, вопреки ожиданиям, он отлично владел своими эмоциями.
— Располагайся! — с небрежностью хозяина профессор предложил ей свободный стул. Испытывая невероятно сильное чувство дежавю, Юля с готовностью уселась на него. Собственные ноги ее уже не держали.
— Скажи-ка мне, Попова, — устало выдохнул Марат, — ты у нас с некоторых пор задалась целью во что бы то ни стало опередить Белову?
— Эм, — пискнула растерянно, — в каком смысле?
— По количеству прогулов в вашей группе!
Она недоуменно уставилась на профессора, забывая даже дышать.
— Что вы имеете в виду, Марат Евгеньевич? — попыталась прояснить ситуацию. — Вы что-то путаете! У меня нет прогулов. Я не пропускала занятия.
Каримов невозмутимо покивал головой, а после протянул ей лист бумаги.
— В таком случае как ты объяснишь мне это?
* * *Не веря своим глазам, Юля с ужасом уставилась в табель посещаемости.
«Восемь прогулов. И не только по его предмету! Откуда, черт подери?!»
— Я…
Она замолчала, прекрасно понимая, что не владеет сейчас своим голосом.
Очевидно, ее состояние почувствовал и Марат. С грацией хищника он поднялся с кресла, наполнил водой новый пластиковый стаканчик и протянул ей. Взирая на мужчину со смесью обиды и презрения, Попова проигнорировала его жест.
