— Так ты еще и донор? Похвально!
— Угу! Сгодится в качестве уважительной причины?
— Сгодилась бы, не столкнись мы с тобой тут сегодня!
— Но… почему?
— Потому что на сделку с совестью я пойду лишь в одном случае!
— В каком?
Каримов выдержал театральную паузу и демонстративно уставился на Юлю.
И ей захотелось раствориться в воздухе в ту же секунду. Ибо глазел он так, будто планировал душу из нее вытрясти. С гулко колотящимся сердцем Попова увлажнила свои чудовищно пересохшие губы и нервно сцепила пальцы в замок.
Будто предчувствуя что-то страшное, часто-часто задышала."
"Но своим следующим заявлением мужчина озадачил их обеих:
— Ладно, расслабься, Антонина! Не монстр же я, в конце концов? Все понимаю… свидание — это святое! Я готов закрыть глаза на твою выходку!
— Серьезно? — изумленно выдохнула Муравьева.
— Более чем! — вторил ей Каримов. — Но… взамен попрошу у тебя кое-что!
— Что? — осторожно уточнила Тоня.
— Предельно честный ответ на один-единственный мой вопрос!
Стоило Антонине кивнуть в знак согласия, Серп буквально сменился в лице, нахмурился и строго прогромыхал:
— За каким чертом тебе понадобились ключи от комнаты, если общежитие закрыто? Отвечай! Каким образом вы обе собираетесь туда попасть?
От неожиданности Юля подпрыгнула на месте.
В нее будто молния шарахнула. Первобытный ужас арктическим холодом расползся по коже.
«Ой, мамочки! Мы попались! Попались!»
В поисках поддержки, поддавшись инстинктам, они с Муравьевой испуганно уставились друг на друга, совершенно не представляя, что делать дальше.
Обе прекрасно понимали: если правда об их общаговской «дороге жизни» всплывет, пострадают очень многие, включая Юлю. Если не всплывет, однозначно пострадает Тоня. И она, к слову, была уже на грани истерики.
«Нужно что-то делать! Срочно!»
Собрав в кулак все свое мужество, Попова попыталась взять удар на себя.
— Марат Евгеньевич…
Он остановил ее взмахом руки. Вынудил умолкнуть одним лишь жестом.
А после недовольно хмыкнул, обращаясь к Назимову:
— Володь, ты со своими сотрудниками всегда такой мягкий?
— В каком смысле?
— Мы сделали заказ несколько минут назад! — прозвучало холодно, строго.
— Почему она все еще здесь? Почему не бежит выполнять свою работу? Мы, так-то, есть хотим, а она стоит тут и уши греет!
«Ах ты ж… гад!»
Эти самые уши неистово запылали от стыда. А заодно и щеки.
Но Юля вдруг осознала его правоту. Причем с предельной ясностью.
