Каждый шаг лупит по вискам и кажется слишком громким.
– Одни проблемы от тебя, Хвост, – рычу, толкая дверь в её комнату.
Постель идеально заправлена, на тумбочке всякие девчачьи мелочи. Духами пахнет, и меня снова начинает сильно тошнить.
– Ну и где ты? Мне больше заняться нечем, как по всему городу за тобой носиться?
Разворачиваюсь, смотрю на дверь, и мне становится тоскливо.
– Садистка, – провожу пальцами по щеколде. – Изверг.
Где её искать-то теперь? Отец убьёт меня на хрен за то, что я потерял это мелкое чудовище.
Заглядываю на кухню. На барной стойке лежит член на деревянной палочке. Блестящий такой, упакованный. Они теперь по всему дому будут разбросаны, что ли? Ладно, пригодится. Оставляю его на месте и иду переодеваться.
Номера телефона этой неадекватной у меня нет. Придётся своими силами искать. Или знакомых ментов дёргать, чего делать очень сильно не хочется. Она потом не отработает.
Сейчас бы в душ и сожрать чё-нить, а ещё как-то покурить, но вместо этого я переодеваюсь в свежие шмотки, пока за мной едет такси.
Сначала к пабу, забираю свою Феррари и уже на ней еду к колледжу. Это первое, что приходит мне в голову. От нервяка всё болит ещё сильнее. Сдавив и помассировав виски пальцами, бросаю тачку недалеко от входа и иду к охране, выяснять, где шляется моя сводная.
Пока мужик ищет для меня информацию, стою, прислонившись плечом к стене и надеюсь, что от фонового гула моя голова не взорвётся. Проморгавшись, цепляю взглядом знакомый силуэт.
Русые волосы накрывают лопатки, талия подчёркнута узким кожаным ремешком, а шикарная задница, обтянутая джинсой, едва прикрыта длинной розовой рубашкой.
Полина оглядывается, почувствовав мой пристальный взгляд. В серых глазах задумчивость меняется сначала на обиду, а потом на злость. Она кусает чертовски красивые губы, покрытые лёгкой матовой помадой. К груди прижата пара учебников, на плече висит рюкзак, который вот-вот сползёт к согнутому локтю.
В моей похмельной башке странным образом пихают друг друга мысли от того, насколько эта зараза всё же стала красива, до желания придушить её прямо на месте.
Облегчение от того, что мне не придётся носиться за ней по всему городу, приходит с опозданием.
Иду к ней.
– Закончила? – спрашиваю, случайно уронив взгляд в V-образный вырез рубашки с одной расстёгнутой верхней пуговицей.
Полина тут же её застёгивает, а я усмехаюсь смущённо порозовевшим щекам.
– Протрезвел? – в меня летит злой встречный вопрос, который с ними никак не сочетается.
– Почти.
