Та стояла посредине гостиной, уперев руки в бока, и выглядела очень недовольной.
– Ималь, – строго произнес женский голос, который я приняла за хвост ускользающей дремы, как и фигуру перед собой. Сон был слишком реальным, но голос был еще реальнее. Я распахнула глаза и вскочила.
Сияние никуда не пропало – стало только ярче. Девушка светилась изнутри, словно далекая звезда, а в доме на мгновение остро запахло дождем.
– Кто ты? – я попятилась к двери, едва не опрокинув кофейный столик. Возмущенно звякнул потревоженный сервиз, но даже разбейся он вдребезги – и глазом бы не моргнула.
Девица могла появиться в моей гостиной из ниоткуда только при помощи магии. Ну, точно! Вновь происки Одхана!
Гостья склонила голову к плечу, словно прислушивалась к тишине, а затем возмущенно воскликнула:
– Не имею ничего общего с этим мерзким колдуном!
От негодования она всплеснула руками, разбрасывая в стороны пригоршни звездной пыли. Та закружилась вокруг незнакомки вихрем, а несколько крупинок коснулись моей щеки и растаяли, обернувшись крупными дождевыми каплями.
Гостья читала мои мысли, как открытую книгу, даже не напрягаясь. Ведь я только подумала о том, чтобы сбежать, как она рявкнула:
– Стоять!
Пришлось замереть на месте, оцепенев от ледяного взгляда незнакомки.
– Кто ты такая? – прохрипела я, стараясь сглотнуть комок, вставший поперек горла. В ответ гостья лишь лучезарно улыбнулась, разворачивая ко мне ладони. На одной из них было изображено солнце с золотыми лучами, а на другой – полумесяц, выведенный серебром.
Увидев их, я рухнула на колени перед ней на колени.
– Селофиссар! – прошептала, прикасаясь к подолу ее платья, но пальцы зачерпнули пустоту. Богиня оставалась бесплотной и недоступной для человеческих прикосновений. Зато тепло ее рук для меня было вполне реальным. Селофиссар погладила меня по кудрявой голове и мягко попросила:
– Встань, Ималь. Я не люблю, когда передо мной падают ниц.
Кое-как я поднялась на ноги, не сводя глаз с Великой Матери.
Все изображения Селофиссар не лгали – она выглядела точно так же, как и фигурка в спальне на алтаре. И на фреске в доме дели Перияна.
Волосы зеленее весенней листвы, глаза серые как осенний дождь. От нее волнами исходила аура спокойствия и силы, от которой сердце переставало стучать как сумасшедшее, а дыхание становилось размеренным.
– Почему ты здесь? – я утерла слезы, выступившие на глазах. Мне была оказана величайшая честь, которой я не заслужила.
