И в последний момент я зажмурилась, отсчитывая про себя короткие секунды до гибели – они тянулись мучительно долго. Выдержать взгляд горящих желтых глаз было невыносимо.
Зубы лязгнули у самого уха, а вслед за скрежетом раздался хруст рвущейся ткани и тошнотворный звук раздираемой плоти. Плечо обожгло болью, и она была куда реальнее, чем воображаемые страдания. Рукав мгновенно напитался кровью, отяжелел, а по запястью вниз покатились крупные и теплые капли."
"Я терпеливо ждала, когда Кассади дотянется и до горла, и мне чудилось, что время тянется с невыносимой медлительностью, как будто кто-то извне желал продлить момент моей гибели до бесконечности.
Но следующее, что я услышала, был дикий визг, и клыки, сомкнувшиеся на моем плече, разжались. И только тогда я открыла глаза, не понимая, почему ослабла железная хватка Кассади. Рана горела огнем, и я чувствовала, как на языке оседает соленый запах крови. Моей крови.
Лоркан держал за шиворот волка, и пальцы его, объятые пламенем, все глубже зарывались в густую шерсть оборотня.
Тот извивался, клацал челюстями, но не мог вырваться из обжигающих объятий Девятого Дракона. Его шкура трещала под натиском пламени, которое с жадностью перекинулся на спину и мощные лапы, едва довелась такая возможность. В воздухе повис тошнотворный запах паленой шерсти, и от отчаянного воя Кассади закладывало уши. Мышцы и кости с хрустом перестраивались, пытаясь вернуть хозяину человеческую форму, но что-то пошло не так. Обгоревшая волчья шкура не позволяла Кассади перекинуться обратно и спастись от смертоносного пламени, какие бы кульбиты исполнял.
Все было бесполезно.
В последний момент он рванулся в сторону, надеясь на помощь Вейлин, но та, наблюдая бой со стороны, даже не попыталась вмешаться. С холодным любопытством она разглядывала, как Лоркан отшвыривает от себя обугленную тушу оборотня к ее ногам. Мне стало страшно: на лице Лоркана сверкала чешуя, огненно-алая, а черты преобразились в жестокую маску. Он выглядел иначе, и когда открыл рот, чтобы обратиться к Вейлин, в голосе звучал драконий рык.
– Ты выбрала свою роль, Вейлин, теперь некого винить, – голос Лоркана гремел набатом и эхом разносился по коридорам дворца. Если Эрооло не знал, что его внучатый племянник воскрес из мертвых, теперь-то он уже был в курсе. Наш план незаметно пробраться во дворец пошел прахом.
Но думать об этом было невыносимо, боль вытеснила из головы все мысли, тело наполнилось слабостью – вязкой и тягучей, как деготь.
