Вторжение войск Тюрра в пределы Аралиона было неприятной неожиданностью, но масштаб бедствия стал очевиден, когда каменные рыцари взяли под контроль княжескую гвардию. Вейлин и Одхан не показывались из дворца, передавая приказы через Асту, которая давно уже ощутила себя новой правительницей.
– Они держат гвардейцев взаперти, не позволяя им летать, – прошептала Марна, склонившись к моему плечу, – каждый, кто нарушит приказ – обречен.
Она воспользовалась своей магией, чтобы вытащить из мыслей стражи информацию, и теперь страдала и мучилась.
Будучи гонимой и проклятой столько лет, она мучительно переживала чужие несчастья, даже если это были гвардейцы, которые гоняли ее из дворца раз за разом, или гемминцы, едва не лишившие ее жизни.
– Что делать – решим на месте, – наконец, произнес Лоркан, наблюдавший в оконце за тем, как цепочка повозок приближается к Геммину и въезжает в городские ворота. Никто из каменных рыцарей, которых вокруг было пруд пруди, не возразил против нашего появления. Вероятно, то, что нам позволили пересечь границу, значило, что мы имеем право и на въезд в Геммин.
Рыцари без особого интереса проводили раскрашенные повозки глазами, а затем вернулись к своим непосредственным обязанностям – следить за тем, чтобы никто из замысливших недоброе не проскользнул мимо.
Договоренность с циркачами строго соблюдалась: процессия проехала по столице, петляя по каждой, даже самой маленькой улочке, чтобы привлечь внимание жителей. Те встречали Княжеский Цирк Аралиона радостными возгласами, аплодисментами и смехом, но было в этой радости что-то напускное, фальшивое.
– Они хотят отвлечься от беды, которая пришла к ним в дома, – тихо пояснил Лоркан, поднимая на меня глаза, – на выступлении будет почти весь Геммин, помяните мое слово. Не могу их обвинять в этом.
Наверное, так и будет, подумала я, нервно комкая в руках мягкий шелк своего наряда. Чем ближе мы подъезжали ко дворцу, тем более нетерпеливыми становились мужчины. Снорре и Лоркан переглядывались с выражением, которое не предвещало ничего хорошего.
Атмосфера, царящая в Геммине, была душной и гнетущей – словно смертельная эпидемия нависла над городом, повергая его во мрак.
Кибитка перестала трястись, неровная мостовая сменилась ровной, аккуратной дорогой, которая вела к воротам дворца. Прикусив губу, я наблюдала в окошко, как мы приближаемся к ограде. На то, чтобы отвлечь охрану у главных ворот и проскользнуть внутрь у нас было не больше трех минут.
