Поверить, что я вернулась, было почти невозможно.
– Когда ты вернешься? Мы с матерью скучали по тебе, – одинокая слезинка скатилась по смуглому, морщинистому лицу, и я внутренне содрогнулась.
– Отец, ты же знаешь, что мама давно мертва, – сказала я и прикусила губу. Как бы сильно мне не хотелось верить в обратное, но проклятие, много лет назад соскользнувшее с моих уст, обратило мать в вечно живую ледяную статую. Я могла сколько угодно убеждать себя, что я ни в чем не виновата, что отец изгнал меня лишь из-за собственного упрямства, простая формула семейного проклятия сработала как часы.
И моя мать зависла между жизнью и смертью, заключенная в ледяной кокон.
В ответ отец замотал головой, разволновавшись:
– Она жива! Я видел, как она ходит по подземельям.
Ну, конечно, тихие шаги и призрачное, льдисто-голубое сияние, которое ее фигура откидывала на темные стены, покрытые плесенью. Неизвестно, как именно действовало проклятие, но матушка имела привычку раз в несколько лет выходить из своего обиталища.
И слоняться по холодным и сырым коридорам, жалобно вздыхая. Прикосновения ее холодных пальцев повергали всех встречных в некое подобие транса, от которого они возвращались уже другими людьми. В остальное время она стояла, недвижимая и холодная, на пьедестале в крепко запертой комнате в подвале. И даже в такие дни она злилась необычайно, если к ней заглядывали, нарушая одиночество ее посмертия. Слава Селофиссар, что я уберегла Лоркана от визита к моей матушке – неизвестно, как бы она отреагировала, явись перед ней ее полная противоположность.
– Ты останешься? – сухие пальцы обернулись вокруг моего запястья. Отец знал, какая угроза нависла над Аралионом и злился, что ничем не может нам помочь. Даже придя в себя после припарок лекарей и поверхностного вмешательства магии Марны, он казался слабым. И мне не хотелось тревожить его еще сильнее.
– Возможно. Еще не решила.
Покинуть Аралион? Забыть домик у Святилища Дракона, Лоркана и Геммин? Я разрывалась надвое, будучи неуверенной какие именно чувства испытываю по этому поводу.
Отец простил меня, позволив вернуться, надеть золотой венец и вернуть себе титул княжны Цуриона. Возможно, я бы даже нашла способ расколдовать маму, чтобы все вернулось на круги своя. Но судьба Аралиона волновала меня, я просто не могла позволить себе умыть руки и самоустраниться, позволяя Лоркану решать проблему в одиночку. Но я отлично знала, что Эрооло не успокоится.
