Не смотря на прошедшие годы, воспоминания о том, как он находился на грани жизни и смерти, оставались слишком свежими.
Царь Шона благоразумно выгнал всех из шатра, позволяя нам поговорить в тесном кругу. Сам, впрочем, остался, внимательно вслушиваясь в слова Мерани, как будто пытался обнаружить в них крупицы лжи. Конечно, демонстрация драконьей силы Лоркана убедила его, что князь – настоящий, а не самозванец, но Шона продолжал относился к нам с легким подозрением. Что же, винить его было не за что.
Сугар больше не показывалась на глаза – отдыхала в своем шатре под присмотром Птичьего Пера. Ритуал дался ей не легко, выпив почти все жизненные силы.
– Откуда у Эрооло, сапфирового дракона, дети? Если верить легенде, после битвы с Вергельдом он был обожжен и изранен! У сапфировых всегда возникали проблемы с потомством. Они попросту не выживали! Да и сам Эрооло должен был давно умереть, сколько лет назад Дракон-Отец изгнал его? Пятьсот? Восемьсот? – воскликнул Лоркан, вспоминая те крохи знаний, что впитал за долгие годы в Аралионе.
В голове не укладывалось, что грозный Эрооло, предатель и брат Дракона-Отца, прожил несколько сотен лет на чистейшей ненависти и злобе, что придавала ему сил и продлевала жизнь. И все ради чего? Ради мести?
Мы знали теперь, какие опыты проворачивает Одхан в своем подземелье. Склянки с останками сапфировых детей стояли перед глазами, и мне было жутко.
– Дети Эрооло не могут похвастаться здоровьем – погибают, не дожив и до пяти лет, – тихо начал рассказывать Мерани, стараясь не встречаться ни с кем глазами, – эта троица – далеко не первые его отпрыски, но точно самые живучие.
– Это мог быть кто угодно, – фыркнул Снорре, скрещивая руки на груди, – даже я, например!
Мерани подавил тяжкий вздох, как будто вмешательство капитана в разговор слегка раздражало:
– Сомневаюсь, что у вас имеются на теле черные пятна, словно от пролитых чернил? Нет ведь?
Снорре покачал головой, прикусывая язык.
Мерани мог показать зубы, если того требовали обстоятельства, и это лишь заставляло уважать его сильнее. Безукоризненно вежливый и самоотверженный, – он сбежал из-под взгляда Асты, чтобы добраться до нас и рассказать правду. Он знал, чем жертвует и что стоит на кону.
– Не знаю, как на счет Асты, – произнесла я, погружаясь в воспоминания, – но у Агне есть подобные родимые пятна.
Шона, Марна и Снорре, как один, уставились на меня, не мигая.
