Ан нет, судьба все время подкидывает очередные подлянки, а я все еще кое-как держусь на плаву. Однако надо что-то делать. Ни за что не поверю, что свекровь расстроилась, узнав, что меня не стало. Скорей мерзкая баба здорово обрадовалась, как будто выиграла главный приз в лотерею. Ужасно захотелось испортить ей радость — заявиться вечером и сказать, чтобы не рассчитывала на мою скорую смерть. И поглядеть, какое у нее будет лицо…
Но по зрелом размышлении я отказалась от этой мысли.
Ведь тогда придется разбираться с милицией. Ну, допустим, докажу я, что я — это я, но паспорта-то нету! Сгорел паспорт, придется новый оформлять. То есть не совсем сгорел, он сейчас у ментов. И как я объясню им, что моя сумка делала в квартире Сергея? Да еще эти люди, которые убили Артема и охотились за Оксаной Сережкиной. Они еще на мою голову навязались… Снова мысли ходят по кругу… Посидев немного, я решила, что нужно потихоньку забрать свои вещи, а главное — выцарапать из-за батареи кровные пятьсот баксов.
А то вдруг свекровь с великой радости ремонт затеет, и плакали тогда мои денежки.
На этот раз я сама набрала домашний телефон. На немой вопрос Семеныча вполголоса ответила:
— Свекровь сейчас точно на работе, она за последние тридцать лет не пропустила ни одного рабочего дня, вечно этим хвасталась!
Однако дома, судя по всему, не было не только свекрови.
Переждав десять длинных звонков, я повесила трубку и тяжело вздохнула:
— Мужа тоже нет. Не попасть мне домой…
— Почему не попасть? — искренне удивился Семеныч.
— Как — почему? Ключей-то у меня нету…
— Ну, ты прямо как дикая какая-то! — поразился санитар. — Как будто без ключей дверь открыть нельзя!
— Что — взламывать, что ли? — перепугалась я.
— Зачем взламывать? — переспросил Семеныч. — Зачем же имущество портить? Аккуратненько открыть можно! У Валерки-слесаря такие отмычки справные есть — любой замок откроют, а у свекрови твоей небось самый что ни на есть простой! Ты же сама сказала — она в библиотеке работает!
Я не совсем уловила связь между работой в библиотеке и замками, но меня больше беспокоило не это, а моральная сторона дела, скорее даже откровенная криминальность предлагаемого Семенычем решения.
