Я выскочила из «Жигулей» перед входом в сад, поблагодарила бескорыстного водителя, свернула в правую аллею и медленно пошла по ней, вглядываясь в людей на скамейках.
Только теперь я осознала всю нелепость своего поведения. Зачем я сюда приехала по просьбе совершенно незнакомого человека? Этот мужик — явно со странностями, если ему вдруг срочно понадобился игрушечный медведь и он называет это делом жизни и смерти…
Кстати, я осознала еще одну вещь. С этим самым медведем что-то было явно не так. Он, конечно, был очень симпатичный, но для своего размера казался чересчур тяжелым.
Я не успела додумать эту мысль, потому что дошла почти до конца аллеи. По крайней мере, я поравнялась с последней скамейкой и увидела сидящего на ней человека. Это был мужчина лет тридцати пяти, очень коротко стриженный, с густыми, сросшимися на переносице бровями. Он сидел, слегка откинувшись на спинку скамьи, полуприкрыв глаза, и никак не реагировал на мое появление. Больше того, он совершенно ни на что не реагировал.
Я заметила, что на его щеку села муха, но мужик даже не шелохнулся, чтобы ее согнать.
— Эй! — окликнула я его. — Я пришла! Тебе нужен этот медведь?
Он не пошевелился. Он даже не открыл глаза.
Я не сомневалась, что это именно он, тот, кто двадцать минут назад звонил в Оксанину квартиру. Во всяком случае, никого, кроме него, на этой скамье не было. Что он, заснул, что ли?
И тут я заметила у него на шее, чуть выше ворота черной футболки, маленькое ровное отверстие.
Мне стало страшно. Я попятилась, почему-то спрятав игрушечного медведя за спину. Наверно, я решила, что медведю рано видеть такие вещи. Хотя я и сама такое видела только в кино, во всяких боевиках и детективах. Честно говоря, до сих пор я не верила, что такое бывает в нашей обыкновенной жизни…
Вокруг все было как обычно — дети, собаки, старики, и лишь эта скамейка была словно окружена стеклянной стеной, за которую не проникали звуки и краски окружающего мира.
Я еще попятилась.
Проще, конечно, было бы броситься отсюда бегом, но для этого мне пришлось бы повернуться спиной к человеку на скамейке, к человеку с неживыми, полузакрытыми глазами и страшной дыркой на шее, а это просто невозможно.
И вдруг в мой замерший, стеклянный мир ворвался резкий, оглушительный звук — треск, грохот, рычание… раньше, чем я поняла, что это за звук, ко мне по садовой дорожке подлетело рокочущее, огнедышащее чудовище, оказавшееся мощным мотоциклом.
