— Вон там, видишь, на детской площадке парень сидит? — показала Варвара Степановна. — Мы так думаем, что это наводчик. Смотрит, кто из дома уходит, и квартиру ограбит…
— Да ну? — усомнилась я.
— Что тут нукать-то? — рассердилась баба Зина. — Дело ясное! В третьем подъезде на прошлой неделе квартирку обчистили? Обчистили! В угловом на втором этаже телевизор и пылесос вынесли? Вынесли! У нас в семнадцатой квартире третьего дня женщина пришла счетчик проверить, а после хватились — шкатулочка с золотишком-то и тю-тю!
— Насчет шкатулочки сомнения есть, — тут же вставила Леонида Сергеевна, — уж очень там у них мальчишка шебутной.
Как бы он золотые вещи не покрал…
— Все равно этот — наводчик! — припечатала баба Зина. — Я уж и участкового вызвала, с минуты на минуту будет!
— Правильное решение! — одобрила я. — Наше оружие — бдительность!
Я поглядела на старух с нежностью — очень кстати они затеяли проверку. Этак я под шумок смогу улизнуть.
Показался участковый, и баба Зина выскочила ему навстречу.
Издалека было не слышно, видно только, как бабка быстро шевелит губами. Участковый Семен Семеныч — крупный дядька с багровым лицом по причине неумеренного потребления спиртных напитков — дело свое все же знал. Он отер потный лоб и большими шагами направился к детской площадке. Баба Зина припустила за ним. Мои старушенции вылетели из подъезда и устремились в ту же сторону, чтобы не пропустить интересное зрелище. Я подождала немного, пока старухи не окружили скамейку и не поднялся там гвалт, потом быстренько проскользнула вдоль дома и свернула за угол.
Будем надеяться, что у парня в джинсе нет напарника.
На улице царила не характерная для нашего города влажная, душная жара. К счастью, внутри химчистки фирмы «Клинекс» работал кондиционер. Кроме кондиционера, здесь работала приемщица, женщина лет тридцати, с измученным выражением лица.
Причина этого выражения стала мне ясна буквально через секунду.
Перед приемщицей сидела толстая ярко-рыжая тетка в белом хлопчатобумажном костюме, чуть не лопавшемся на ее необъятных телесах, увешанная золотом, как новогодняя елка игрушками.
Мне кажется, в такую жару носить на себе центнер золота мог только извращенец или самоубийца. Рыжая тетка выговаривала приемщице, визгливым, как стеклорез, голосом:
— Клиент всегда прав! Если я сказала, что на моей шубе были перламутровые пуговицы, значит, так оно и есть!
— Но дама! — пыталась обороняться служащая.
