Нет, Андрей, конечно же, проделал работу над ошибками и, прежде чем что-то кому-то подливать, поговорил и с матерью, и что самое главное — с сестрой. Если княгиня отнеслась к предложению сына без особого энтузиазма, а потом еще месяц с ним не разговаривала за то, что надо мной опыты ставил, то Аня чуть не вырвала у брата из рук подарок Шуйского, горя желанием сразу же им угоститься.
— Я согласна! — просияла она. — Давай скорее сюда!
В руки ей флакончик мы, разумеется, не дали, чтобы у кое-кого не случилось сиюминутного передоза.
Но капли давать по утрам начали.
Спустя несколько недель уже было очевидно, что искра магического дара в Анне стала сильнее и ярче. Но что самое главное (по крайней мере, главное для меня), чудо-капельки Шуйского благотворно повлияли на ее характер.
Добрыми подругами мы так пока и не стали, но хотя бы она меня больше не достает и не дергает, а с тех пор, как за ней начал ухлестывать Шуйский, и вовсе стала почти нормальной.
Жаль, капризности в ней не убавилось. Но это уже будет Лешина проблема.
Судя по тому, как он смотрит на сестру друга, не за горами предложение руки и сердца.
Очень надеюсь, что парень не одумается раньше времени, и уже ему в самом ближайшем будущем средняя Воронцова будет трепать нервы.
— Что-то вы, барыня, в последнее время только и делаете, что волнуетесь, и все по утрам, — пробормотала Беляна, но под моим хмурым взглядом стушевалась и подобострастно предложила: — Давайте помогу вам собраться, раз уж завтракать не желаете. Из-за переживаний.
Вот язва.
Тяжело вздохнув, я опустилась в кресло перед зеркалом.
Вообще, я могла бы и раньше призвать хранителя, но в Московии не до того было. А еще… Каждое утро, просыпаясь, я первым делом поворачивалась к камину. Почему-то казалось, что вот сейчас, несмотря на жаркую погоду, в нем полыхнет пламя, и из огненного марева вынырнет мой чертяка.
Но не было ни пламени, ни чертяки.
Я грустила, невольно обижалась и продолжала по утрам искать взглядом своего аджана. Искала, но не находила.
И тянуть больше не имело смысла.
Пора призывать хранителя.
Утро выдалось суматошным. Анна нервничала и психовала (классика), Наташа витала в облаках, и непонятно: то ли хранителя своего в мечтах рисовала, то ли думала о грядущем бальном сезоне и приглашении, которое на днях получила лично от императрицы."
"Наталью Воронцову жаждали видеть на балах в Пламенном, и то, что в нашей солнечной девочке были заинтересованы сами правители, наталкивало на интересные мысли.
