Ну то есть знали, конечно! Я в теории, а Андрей на практике…
Впрочем, о его практиках до меня я сейчас точно думать не стану!
Всё знали, всё понимали, но почему-то не могли преодолеть вдруг возникшую между нами преграду.
— Я не буду торопить. — Он даже отступил на шаг, давая мне больше свободного пространства.
Пространства, в котором я сейчас совсем не нуждалась.
— Не буду давить и…
— Всё это время я избегала тебя, потому что старушка… Многоликий наказал мне хранить невинность, — выпалила скороговоркой, пока он в приступе благородства вообще куда-нибудь не удрал, оставив и меня, и себя без честно заслуженной и отвоёванной брачной ночи.
— Зачем наказал — непонятно, раз уж видел нас парой.
— А мне всё ясно. — Хриплый голос мужа действовал сильнее всякого афродизиака. Клубника и устрицы отдыхают. — Эта ночь должна была произойти между мной, Андреем Воронцовым, и Марией… Воронцовой. Не Софьей. Он просто давал нам время. Тебе — чтобы принять новую жизнь, а мне… — Андрей улыбнулся, и количество афродизиака в крови превысило все допустимые нормы.
— А мне и нескольких дней хватило, чтобы понять, что схожу по тебе с ума, Маша. Что ты мне нужна… Ты одна. И чем дольше ты сохраняла дистанцию, тем сильнее мне хотелось быть рядом.
И всё-таки интриган этот их бог. Да ещё какой! Решил, что в нашем случае теория про запретный плод, который всегда сладок, сработает безотказно.
И ведь сработала же!
Хоть и без всяких теорий, запретов и наказов, я бы влюбилась в своего князя, пропала…
— Но, как уже сказал, я готов ждать столько, сколько потребуется.
— Ты сейчас издеваешься? — сощурившись, требовательно посмотрела на Андрея.
Ждать он готов…
А вот я больше не готова!
В глазах смешинки, на губах улыбка, а в руках… А в его руках спустя мгновение, через удар сердца оказалась я.
— Больше никаких издевательств, — шёпот коснулся губ за миг до поцелуя. — А значит, никаких промедлений…
— Поддерживаю…
Дыхание перехватило, закончились слова, улетучились все мысли, когда его губы соприкоснулись с моими.
Нежное, лёгкое прикосновение уничтожило последние преграды и показало, как сильно мы друг в друге нуждались.
Нам тут же стало этого мало, тут же захотелось большего…
Скорее, быстрее…
Спустя минуту, а может, вечность, я поняла, что ненавижу его одежду. Все эти пуговицы на мундире ужасно злили! Подозреваю, что то же самое Андрей думал о моём корсаже.
