— На что?
— На то, чтобы прийти в себя после твоего выверта, душа моя, — хмыкнул Чет и, перевернувшись на живот, по-детски задрыгал ногами: — Я тебя всю ночь своей силой подпитывал, чтобы с тобой не случилось того же самого, что с болонкой княгини. Магическое истощения, знаешь ли, — штука опасная. А ты вон чего учудила — попыталась рвануть в свой мир! Так это не делается, девонька, не делается… Или забыла про место силы, последний день июля и наши с тобой тренировки?
— Помню я все, — буркнула, вынужденная признать правоту аджана.
Мы столько готовились, чтобы сделать все правильно, а вчера меня накрыло.
Но по-другому и быть не могло. Непросто видеть, как кто-то другой проживает твою жизнь, поворачивая ее в то или иное угодное ему русло.
Непросто…
— Нам, кстати, очень повезло, что день проведения обряда совпал с помолвкой этого недокоронованного маньяка, — заметил Чет, обнажая острые зубы в улыбке-оскале. — Сбежать из Пламенного будет куда проще, чем из дома Воронцовых.
Он снова был прав.
И в то же время мысли о предстоящем исчезновении с помолвки цесаревича отзывались во всем теле дрожью волнения.
— Вот только, боюсь, Андрей и там с меня глаз не спустит.
— Я найду, чем его отвлечь, — оптимистично заверил чертяка. — Ты, главное, больше не сходи с ума, лапонька. То, что сейчас ты выжатый лимон, нам даже на руку. Не придется изгаляться, чтобы избавить тебя от излишков магии. По крайней мере, в ближайшие дни так точно. А потом подстрахую — заберу лишнее. Так, общими стараниями, и дотянем до торжества.
Мы проболтали с Четом до самого вечера, и к светлым воспоминаниям о поддержке мужа прибавилось еще одно, вернее… не одно! Множество таких вот приятных часов, проведенных за болтовней с аджаном. Что тут сказать, я очень к нему привязалась, и буду безумно скучать по своему чертяке.
Из нас получилась отличная команда.
Машка и чертяка…
— Идет! — Чет исчез прежде, чем я успела сообразить, кто, куда и зачем.
И пары секунд не прошло, как в дверь постучали, и в комнату вошел мой суженый-ряженый.
Судя по выражению лица, вернулся Андрей с известиями, которые едва ли могли меня порадовать.
— Удалось что-нибудь выяснить? — Я даже приподнялась с кровати, с надеждой вглядываясь в лицо мужа, и замерла в ожидании.
— И да, и нет. — Андрей протянул мне шаль, которую я забыла вместе с книгой.
Книга так и осталась в доме Вяземского, а тончайшие кружева вернулись к своей хозяйке. Вернее, к их временной обладательнице.
