Позвала один раз, другой, но тот, как назло, снова куда-то провалился. И ведь знает же, как мне сейчас паршиво, а все равно смылся! Ладно, в доме Воронцовых. Там он Андрея остерегается. А здесь что? Вяземского он никогда не боялся и особо не шифровался.
Исчезновения уже стали входить у хранителя в привычку. Скверную. Прямо-таки отвратительную.
Продолжая пребывать во взрывоопасном режиме, кое-как привела себя в порядок. К сожалению, никаким умываниям оказалось не под силу смыть припухлости под глазами.
Даже идиоту было ясно: княгиня Воронцова полночи занималась слезопусканьем.
Но…
Но Вяземский этого не заметил! Когда вошла в столовую, он лишь на мгновение повернул голову в мою сторону. Скользнул по мне отрешенным взглядом, тускло улыбнулся:
— А, Софьюшка! Отлично выглядишь, доченька…
Не догадывайся я, что с князем творится какая-то чертовщина, решила бы, что он издевается. Потому что я сейчас выглядела как угодно, но только не отлично.
Превозмогая слабость, подошла к «отцу», коснулась его плеча и встревоженно прошептала:
— С вами все в порядке? Вы же можете мне рассказать, батюшка.
Он сжал мою руку, как будто в порыве благодарности, а потом снова уткнулся взглядом в газету с таким видом, словно меня в этой комнате не было.
На сердце кошки скребли, если честно. Князь выглядел так, что мне хотелось не то разрыдаться, не то придушить мерзавку Татьяну. Жаль, на последнее сейчас сил не хватит, а слез, казалось, во мне уже не осталось.
— А, Софьюшка, ты уже проснулась! — раздался от двери звонкий певучий голос.
В тот самый момент Вяземский словно ожил. Просиял улыбкой и, повернув к Татьяне голову, с теплотой в голосе проговорил:
— Танечка, душа моя, иди ко мне скорее. Я уже успел соскучиться.
От патоки в голосе князя на языке появилась приторная сладость.
— А уж как я соскучилась, князюшка! — прочирикала мерзавка, продолжая медово улыбаться.
Приблизившись к, прости Господи, жениху, отодвинула меня легким поворотом бедра.
— Скажу тебе честно, Софьюшка, уж замуж мне невтерпеж, — шутливо заявила Татьяна, подобно змее обнимая приторможенного князя. Того и гляди укусит или задушит. — Чтобы и ночью мы с твоим батюшкой больше не разлучались.
В тот момент меня такая злость взяла, что даже почувствовала, как внутри начинает пробуждаться сила. Нет, бушующим пламенем там и не пахло, но даже того, что ощутила, хватило с лихвой, чтобы вернулись силы.
Хотя бы частично.
