— Вот только намедни графиня Волконская сетовала, что всех швей разобрали и они уже не берут заказы… Но я могу порекомендовать своих! Думаю, для Софушки они расстараются.
— Благодарю, но не стоит, — ответил муж, рассматривая Татьяну так, словно впервые видел, и я тоже испытывала нечто подобное. Странное, тревожное чувство, камнем прижавшее сердце. — Завтра прибудут швеи ее высочества, они же и пошьют наряды для всей моей семьи.
— Ее высочества? — ахнула Татьяна. — Какая честь!
Да уж действительно, честь.
С чего бы такие плюшки, муженек, а?
Нет, то, что у него к Шарлотте особое отношение, я знала. Мне об этом регулярно напоминали. Но уж то, что и у нее к нему, — нет!
Вот ведь…"
"— Ах, как приятно знать, что ее высочество высоко ценит своих подданных! История о том, как вы спасли ее от морского чудовища, потрясла всю Московию!
И вот тут я сделала стойку. Да не я одна. Ольга тоже нервно передернула плечами и вперилась в сына взглядом. Что за… Он нам ни слова про чудовищ не рассказывал и уж тем более о том, что спасал свою распрекрасную.
Я уставилась на Андрея, вспоминая его недавние слова, и горько усмехнулась. Доверие… Надо же! Выходит, что в одни ворота? То есть я ему доверяй, рассказывай чуть ли не о каждом своем вздохе (нам же семью строить надо, узнавать друг друга, притираться!), а мне, значит, как собаке подачку? Остатки с барского стола? Право слово, Машка, ты прямо не в двадцать первом веке родилась. Уши как местная барышня развесила, губы под поцелуи подставила и поплыла… Воздух тут, что ли, такой, заразный на глупость?
Ну так или топись уже в этом лживом сиропе, или стой за себя до конца! А то мечусь как муха в меду и сама не знаю, чего хочу больше: то ли отделаться от навязанного мира и супруга, то ли всю жизнь прожить с человеком, который, как выясняется, искусно недоговаривает и делает так, как ему удобно и выгодно.
А то, что делает, — без сомнений. И можно, конечно, сказать, что Андрей просто не захотел нас волновать, и так в последнее время в доме творился бардак… Но ведь мог бы найти подходящий момент и рассказать о своих злоключениях.
Ладно, не больной матери, но я-то имею право знать правду.
Доверяй мне, Софья…
Дура я, вот кто!
Я сжала юбку и перевела взгляд на Татьяну. Кажется, та поняла все по нашей реакции и прям солнышком ярким засияла. Щука вяленая!
— Князь, а вы, оказывается, скромны не в меру! Не только герой, но и не любитель говорить о своих подвигах.
