Я ничего не сказала, продолжая делать вид, что раскрытый гроссбух для меня в этой жизни самое важное.
— Раз я вернулся, тебе нет необходимости вести дела поместья. Я всем займусь.
— Значит, мне можно со спокойной душой сосредотачиваться на рукоделии?
Андрей был бы дураком, если бы не услышал в моем голосе иронии. Но дураком он не был.
— Я просто не хочу, чтобы ты переутомлялась.
— Лучше переутомиться, чем умереть от скуки.
— Хорошо. Продолжай… — в кои-то веки снизошел он до компромисса.
И замолчал, не спеша уходить.
Хотя следовало бы.
— Будут еще приказы?
Князь мрачно усмехнулся:
— Думал, ты уже остыла. Успокоилась.
— Остыну и успокоюсь я тогда, когда ты перестанешь распоряжаться моей жизнью.
— Повторяю: я не распоряжаюсь твоей жизнью, — тут же парировал он, жестко и резко. — Я. О тебе. Забочусь.
Я поднялась из-за стола. Упершись ладонями в исписанные страницы, подалась к мужу и шепотом процедила, чтобы Кирилл не услышал:
— Он даже здесь не оставляет меня в покое!
— На тебя напали В ДОМЕ!
— Один из людей Ключевского, которых в замке больше нет.
Или ты не доверяешь и своим людям? — Сощурившись, пристально посмотрела на мужа.
— Я уже никому не доверяю, — пробормотал он, устало прикрывая глаза. А потом, вздохнув, сказал: — Софья, я хотел пригласить тебя на прогулку.
Чтобы я деревушку какую-нибудь ненароком спалила?
И не жалко ему крестьян…
Вернувшись в кресло, отстраненно сказала:
— Спасибо, но мне есть с кем гулять.
С Кириллом. А ты пригласи погулять Тамилу. Уверена, она не откажется и будет рада удовлетворить своего князя. Ну то есть его желание… Эмм… прихоть. В общем, извини, но я занята.
Надежда, что князь развернется и отправится лесом-полем, растаяла почти мгновенно. Нависнув надо мной грозной аристократической скалой, Андрей недобро сощурился и выдал:
— Софья, я пытаюсь найти к тебе подход, но ты мне в этом не помогаешь.
Плохо пытаетесь, ваше сиятельство.
— Твои слова идут вразрез с твоими действиями, — заметила, на мгновение оторвав взгляд от истрепанных страниц, после чего снова сосредоточилась на записях."
"Или скорее попыталась сосредоточиться, но в обществе Воронцова и мысли, и сердце скакали резиновыми попрыгунчиками.
— Почему для тебя так важно избавиться от охраны? От тех, кто тебя оберегает. — Он посмотрел на меня пристально и пытливо, словно надеялся заглянуть в мои мысли.
