Императору не за что на нас обижаться. Я принял навязанную мне девушку, соединил с ней свою судьбу.
Навязанную мне девушку…
Сердце неприятно кольнуло. Один раз, другой…
Принял он.
Вдруг стало так обидно, что даже глаза запекло от слез. Это что же получается, всего каких-то несколько минут назад он через силу меня целовал? Воле императора покорно следовал, словно ведомая на привязи овечка, чтобы тот не гневался и не обижался.
Баран он!
А я тоже хороша! Знала, прекрасно понимала, что сто лет ему не нужна, а стоило Воронцову раз меня поцеловать, как все, потекла.
Овца!
Я так и не спустилась вниз. Попятилась во тьму коридора, а потом, развернувшись, побежала обратно в спальню, вытирая дурацкие слезы и напоминая себе об обстоятельствах нашего знакомства.
Меня действительно ему навязали.
Я для него что камень на шее. Да и он для меня тоже. Лишняя преграда на пути к счастью — возвращению домой. И наверное, мне стоит поблагодарить императора или, может, его сынка-урода за то, что нас так своевременно прервали.
Теперь хоть мозги на место встали.
Чет вернулся спустя где-то час. Спать я не ложилась. Сидела на мягком ковре возле камина и, обхватив руками колени, наблюдала за игрой пламени, танцующего за кованым узором решетки. Я всегда любила смотреть на огонь. Он успокаивал, возвращал в сердце мир. Бывало, не могла оторвать взгляда от лепестка пламени над свечой. А праздник Ивана Купала был одним из моих любимых. Никогда не боялась прыгать через костер. Словно знала, что огонь не обожжет и не обидит.
А вот слова мужчины, за которого вышла замуж, еще как смогли и обжечь, и обидеть.
— Машка, я вернулся! — возвестил Чет на удивление радостно. Вынырнул из огня, слегка меня напугав. Стряхнул с себя золотые искры и, перемахнув через решетку, пристроился рядом. — У меня для тебя две новости, и обе хорошие!
— Траур отменяется? — мрачно усмехнулась я.
— Что это с тобой? — удивленно вскинулся чертяка.
— Ничего, — махнула рукой. — Рассказывай.
— Отряжают нашего Андрюшеньку с важной и почетной миссией в Бритию.
За невестой цесаревича.
— А сама она не доедет?
— Скорее, не доплывет, — хмыкнул аджан. — Брития требует от Империи военного сопровождения. В водах русских сейчас неспокойно, живность кровожадная завелась, вот и страхуются как могут.
— Что за кровожадная живность?
Чет передернул плечами:
— Не то кем-то пробужденная, не то откуда-то приплывшая… Главное, другое: ты теперь, моя птичка, сможешь не о муже думать, а наконец начнешь учиться.
