на совершенно голую грудь под пальто. За грудиной что-то томительно сжалось. И она сама не заметила, как гад, мерзавец и подлец преодолел последние разделяющие их сантиметры.
Мужские губы впечатались в ее рот словно таран. Вероника даже ахнуть не успела, как умелый язык принялся тереться о её язык, горячее дыхание – сводить с ума, и руки – скользить по телу под шубкой. Они будто проверяли, не отморозила ли она какую-нибудь конечность.
Прибить маньяка за такую наглость хотелось. Как смел ее лапать? Кто давал право?
Все тараканы в голове хором закричали: «Не сдавайся!» Заинтересованный взгляд водителя сквозь стекло охлаждал похлеще ледяной воды.
Но непослушные пальцы уже расстегнули все пуговицы на мужском пальто. Настойчивые губы душу из нее вытянули непривычно нежным поцелуем.
И снова не осталось никаких сил сказать «нет».
Глава 12. Пещера одинокого медведя
Вероника четко ощущала, что все-таки свихнулась. Говорят, сумасшедшие неспособны уловить свой сдвиг, но она чувствовала.
Задницей, которую жёстко наминали горячие мужские руки. Сердцем, которое заходилось, как мотор скоростного болида. Оттаявшим носом.
Сегодня Руслан даже пах не так, как всегда. Не было ничего постороннего. Ничего, что могло бы дать повод для обиды. Только собственный аромат, немного терпкий, мужской. И запах мороза. Будто он тоже просидел час в чистом поле, считая снежинки.
Невозможно было противостоять этому запаху, рукам и собственному сердцу. Вероятно, сказывался аффект.
Радость от внезапного спасения. Во всяком случае, такая теория хоть немного оправдывала позорное поведение самой Вероники.
А позорным было все. И то, как замерзшими ладонями забралась под мужское пальто. И то, как стонала, лаская пальцами все эти горячие совершенные кубики. И то, как разрешала изводить себя самой мазохистской формой петтинга на свете.
Лучше бы он ее просто трахнул. По уже опробованной методике заткнул бы рот поцелуем, а другое влажное и жаждущее местечко – своим крупнокалиберным агрегатом.
Но этот скот... Это чудовище... Он сквозь одежду пальцами и злыми укусами совершал с ней такое, что даже шпильки на сапогах, наверное, накалились докрасна.
Вероника и не подозревала, что где-то в недрах Бадоевской черепной коробки живет такой извращенец. Она свято верила, что он солдафон, громила и отбойный молоток, когда дело касается ласки. Но там, на заднем сиденье машины, мир перевернулся.
