Только спустя какое-то бессчетное количество секунд получилось заглушить внутренний медвежий рев и сделать единственное, что оставалось в его ситуации.
Не глядя, по памяти набрал номер Пожарской. Терпеливо выждал пять долбаных гудков. И коротко командным тоном приказал:
– Никаких поездок! Сидишь дома, пока сам тебя не заберу. Даже носа на улицу не показывай! Все понятно?
На том конце телефонной связи послышалось какое-то шевеление, металлический лязг и хлопок, словно рукой по пластику.
– Для особо одаренных могу повторить, – прогремел в трубку Руслан.
– Сидеть. Дома. Не. Высовываться. Услышала?
Последнее слово он прокричал так громко, что проходившая мимо старушка с собакой дернулась и поспешила ответить «да».
– Пожарская... Вероника, мать твою! Мне на каком языке повторить?
Он уже не злился. Это была какая-то новая стадия гнева. Что-то между бешенством и отчаянием. Уникальная эмоция, которую вызывала у него только одна женщина.
– Ты хоть живая там? – Не надеясь услышать ответ, он опустился на ближайшую лавочку.
Прямо в снег. Ничего не ощущая.
С пару секунд в трубке стояла тишина. Потом кто-то откашлялся, всхлипнул. И знакомый женский голос стыдливо произнес:
– Я застряла. Свернула не туда. И машина почему-то заглохла, – она снова всхлипнула. – Тут поле, какая-то заброшенная стройка, а моя ласточка не едет. И холодно.
– Эвакуатор вызвала?
Несмотря на плохие новости, Руслан почувствовал, как с сердца свалился огромный камень.
– Нет. Интернета нет, – голос Вероники стал совсем тихим.
– Местонахождение установить не могу. А карту дома оставила. Пытаюсь по памяти высчитать, где я.
Новый всхлип оказался громче прежних. Бадоев не видел свою собеседницу, но готов был биться об заклад, что она плачет. Слезами! Как человек! Как обычная женщина!
– По памяти? – закрыл на секунду глаза. Сглотнул. – Ты можешь. Да... Но давай хоть раз попробуем по-моему. Без лишних движений и звонков. По-до-жди. Надень на себя все, что есть. Чехлами укутайся. И сиди.
– А ты сможешь найти? – совсем как в их ночь, она сама незаметно перешла на «ты».
– Я все смогу. – От этой ее доверчивости он словно под дых получил. Так резко, что аж в ушах зазвенело. – Только ты хоть раз не мешай и слушайся. Просто доверься и жди.
* * *Веронике хотелось разреветься. Позорно! До потекшей туши и опухшего носа."
"Полночи она валялась в кровати без сна, прислушиваясь к шорохам на площадке и вспоминая несущийся в ее полосе темно-синий автомобиль. Проснулась до будильника. Бодрая.
