И ведь при всем при этом она старалась! Отправила в ремонт засорившуюся из-за варварской эксплуатации кофемашину. Стерла пыль с видеокамеры и перенаправила ее в более безопасную для психики босса сторону. Привела в порядок дурацкое платье Снегурочки."
"За платье стало особенно обидно. Между тем ужасом, который принесла Брошкина, и той красотой, которую сотворила ее швея, была целая пропасть. Исчезла пошлая шнуровка впереди. Ничто больше не сжимало грудь. Длина увеличилась до колена, а не до края чулок.
И вообще на конкурсе «Самая скромная Снегурочка» ей отдали бы первое место.
Что пошлого увидел в платье тупой солдафон, считающийся ее боссом, Вероника не могла понять, как ни пыталась. Подлый извращенец словно видел какую-то свою реальность.
Прибить его за это хотелось. Сдать психиатрам на опыты, а рубашку порвать на заплатки.
Если бы не дети, Вероника без зазрения совести устроила бы маньяку полевую лоботомию. Нож для бумаг и тяжелый дырокол как раз имелись в наличии.
Но дети были святым! Святым настолько, что плевать она хотела на корпоратив после детского праздника, на заскоки извращенца-босса и на выстраданное швеёй платье.
Так, кусая губы, чтобы не высказаться, Вероника устроилась на пассажирское сиденье. С тоской рассматривая мудреный узел на поясе, волновалась лишь об одном – чтобы неотесанный чурбан, вырядившийся в Деда Мороза, не испортил малышам торжество.
Эта мысль не давала ей покоя в дороге. Мучила, когда припарковались возле детского дома.
Грызла, как взбесившийся бобер, когда с тремя тяжелыми коробками в руках Бадоев двинулся в сторону двери.
Впору было звонить генеральному и просить о замене. Когда, не дождавшись помощи, Бадоев с занятыми руками как-то изловчился открыть тяжелую дверь, Вероника чуть не полезла за телефоном. Но сразу за порогом на них налетела целая стайка мальчишек, и временно стало не до звонков.
Бадоев с его диагнозами остался где-то сбоку. Телефон – в кармане.
А нереализованный материнский инстинкт взял на себя управление и потянул за малышами в сторону актового зала.
Так, как ее ждали здесь, не ждал ни один кавалер за все двадцать восемь лет жизни. Глаза малышей горели ярче, чем лампочки на елке. Крики «Дед Мороз!», «Снегурочка!» заставляли сердце биться все быстрее и быстрее.
В состоянии аффекта Вероника принялась поздравлять каждого воспитанника лично. Жала мальчикам руки. Девочек целовала в щеки.
