И на этот раз не срастется!
Смех и слезы перли из Вероники так же, как и слова. Без пауз и передышки. Гладя свой живот, она уже не смотрела на Руслана. Не ждала его ответов. И сама говорила за двоих.
– И на аборт я не пойду! Возможно, папка у него идиот, но я уж как-нибудь воспитаю малыша нормальным человеком. Самым любимым... Моим золотым.
Всхлипнула от счастья.
– Маленький мой... Хороший... Чудесный. Я так долго мечтала о тебе.
Слезы лились и лились. Мешали говорить. Но молчать казалось сложнее.
– Мы вдвоем обязательно справимся.
Без твоего глупого папки, который даже сказать ничего не может!
Последние слова прозвучали с особой интонацией – смесью злости, отчаяния и надежды. Только и в этот раз Руслан ничего не произнес.
Будто памятник, он до хруста сжал поручни коляски. Бросил очередной невидящий взгляд на аппарат узи. И лишь когда Вероника совсем отвернулась от него, вдруг четко произнес:
– Карим!
– Что? – От неожиданности Вероника чуть с кушетки не упала.
– Если мальчик родится, то назовем Карим, – важно пророкотало это чудовище.
– Если девочка, то будем выбирать имя вместе. Но пацан – точно Карим.
– Руслан, ты вообще слышал, что я тут говорила? – Слезы резко закончились.
– Ты что-то говорила? – Гризли вставил в левое ухо палец. Потряс. Потом повторил эту же процедуру с правым.
– Несколько минут распиналась! И оправдывалась. И объясняла, что других не было. Я мозоль на языке натерла, а ты...
– Я папой стану!
С дебильной улыбкой чудовище поднялось с кресла, подошло к вазе с цветами и, вынув букет, опрокинуло в себя всю воду.
– Ты точно ненормальный. – Не в силах смотреть на это, Вероника закрыла лицо ладонями.
– А ведь я читал, что ткань может так зарубцеваться... Один случай на тысячу. – Словно все еще не мог проснуться, Руслан потер лицо. – Доктор после операции сказал, что через год обязательная проверка. Все ее проходят. Но у меня тогда времени не было. Плюнул на анализы. А теперь вот...
– С кем я связалась?..
Вероника не понимала, чего ей хочется больше: смеяться или плакать.
Мозг снова сбоило, потому слезы потекли в два ручья, а губы сами собой растянулись в улыбку.
– В ЗАГС прямо сейчас поедем. Надо документы подать. А после к родителям. К твоей маме, если хочешь, тоже можем съездить.
– Бадоев, ты не ненормальный! Ты хуже... Я даже не знаю, как это назвать.
– Ну ладно, не хочешь к маме, так и не надо.
Уже совсем оправившись от шока, этот наглый медведь подошел к кушетке и против воли подхватил Веронику на руки.
