Когда казалось, что небо прояснилось, и вот-вот их наконец пригласят на посадку, облака снова утолщались и исторгали на землю тонны и тонны липкого, тяжелого, мокрого снега.
Заку стало плохо еще в зале ожидания. Никогда не ощущавший ничего подобного, он решил что простыл. Купил в аптечном киоске аспирин, проглотил несколько таблеток, запив горячим кофе. Озноб отступил, как и противная ломота в костях. Зак позвал Курта съесть по бургеру и предложил выпить пива. Пока они окажутся в Канаде, сто раз выветрится.
После еды он задремал, скрючившись в неудобном кресле. Когда объявили посадку, Курт подхватил его под руку и буквально потащил на себе. Зак полусонно улыбнулся стюардессе, встречавшей пассажиров, забрался на свое место у иллюминатора и снова уснул, наплевав на предполетный инструктаж и предлагаемые напитки."
"Проснулся он от того, что в горло снова лилась вода. Вязкая, черная, она уже накрыла его с головой. Зак все пытался рассмотреть светящее сквозь толщу воды солнце и расслышать хоть что-то, но в ушах тоже была вода, а сквозь муть поднявшегося со дна торфа рассмотреть ничего не удавалось.
В легких еще оставалось немного воздуха, но грудную клетку сдавило невыносимой тяжестью. Ледяной холод сковывал ноги и руки, мышцы не слушались.
— Зак, Зак, я здесь! — смутно-знакомый голос прорвался сквозь километровую глубину, потянул за собой. Зак ощутил на своих плечах крепкую хватку горячих рук. — Да успокойся, на меня смотри!
Боль в щеке, неожиданная и отрезвляюще-сильная, выдернула его из кошмара.
Зак открыл глаза и увидел прямо перед собой смертельно перепуганного Курта.
— Кошмар приснился, — с трудом выговорил он, ощущая во рту солоноватый привкус. Кажется, Курт разбил ему губу. отвесив пощечину. То, что именно он приложил его, чтобы вырвать из лап кошмара, Зак не сомневался. — Наверное, я все-таки простыл.
— Похоже, — Курт внимательно посмотрел на него, поправил сползший плед. — Сходить за чаем?
— Да, и пусть плеснут в него чего покрепче, — попросил Зак.
Он уставился в ночную черноту за иллюминатором. До него наконец дошло, что никакая это не простуда.
Больше в тот полет он не решился заснуть. Пил чай и кофе чашку за чашкой, глотал аспирин. То кутался в свой плед и отобранный у Курта, то скидывал их с себя и выкручивал регулятор индивидуального обдува на максимум.
Потом ходил в туалет, чтобы избавиться от выпитого. Рвота не приносила облегчения, в горле все время стоял тошнотворный комок.
