Выпускной балл самого Зака был похуже, и Деб удостоилась не одного презрительно взгляда Льюиса из-за этого. Но Зак без проблем поступил в тот университет, куда хотел, и утащил за собой Льюиса.
После их отъезда Деб оторвалась по полной. И плевать, что некому было ее прикрыть, она пила, курила и потеряла невинность. Не сказать, что это был какой-то волнующий опыт — просто еще один способ кончить."
"А потом в их компанию пришла симпатичная Юкиа, сказавшая, что тратить деньги на выпивку, все равно что выбрасывать их в помойку, и последующие годы Деб помнила плохо.
За косяками с травой пошли таблетки, потом порошок, а перед выпускным Деб впервые уколола героин.
Зак поначалу приезжал каждые выходные, потом учеба и работа стали отнимать все больше времени. Но он неизменно бросал все и возвращался домой, когда мать звонила ему, жалуясь, что Деб в очередной раз провела ночь в участке, или снова стащила деньги из дома. Он приезжал, сидел с Деб, уговаривал лечиться.
В его взгляде она всегда видела вину.
Он годами грыз себя, что не уследил за Деб, что позволил ей сойти с верного пути. Абсолютно счастливым он был те пару лет, что сидел на синтетике. Тогда он оставался дома неделями, целыми днями валялся с Деб или таскал ее по городу, придумывая затеи одна смешнее другой. В это время он не нудил, видя, как она ширяется, без вопросов давал денег на дозу и принадлежал только ей.
Но Льюис, черт бы его побрал, и не думал отступать. Стоило ему показаться на пороге, как веселью наступал конец.
Он сажал Зака под замок, привязывал полотенцами к кровати и не обращал внимания на ругань и мольбы. А когда Зак переламывался, заставлял сниматься. Часами напролет Льюис читал Заку сценарии — на вкус Деб кошмарно примитивные или смертельно занудные, устраивал репетиции, таскал на кастинги. Зак ловил эту волну нового увлечения и уезжал, опять оставляя Деб одну.
Но всегда возвращался, чтобы найти ее в очередном притоне, привести домой, отмыть и кормить с ложечки.
Это было подло по отношению к Заку: отнять у него право устроить жизнь, манипулировать, давя на чувство вины, но для Деб это стало зависимостью даже более сильной, чем от наркоты.
Она могла держаться много недель, но потом наступало время, когда все мысли были только о Заке, и желание его увидеть выворачивало кости похлеще, чем ломка. Сама она никогда не звонила Заку, это делала мать. Он бросал съемки и своих очередных подружек и дружков и на пару дней снова становился только ее.
