Тот успел достать телефон и теперь ходил по саду, напряженно вслушиваясь в трубку.
— Кажется, это миссис Камерон, — вздохнул Курт. — Она обожает длинные проникновенные тирады.
— Мне кажется, она просто скучает по нему, — Эрик тоже присмотрелся. Зак прикурил еще сигарету, присел на край стола и слушал, лишь изредка вставляя слово-другое. — И он тоже скучает, — сказал, когда Зак коротко улыбнулся и убрал трубку от уха.
— Прежде всего они скучают по временам, когда всего этого еще не было, — Курт сел за стол со своей чашкой кофе. — Милая, веселая, респектабельная семья. Я обожал их всех, включая собак.
— С этого обычно начинаются самые темные истории: жила-была респектабельная семья, — вздохнул Эрик, вспоминая дом деда и бабушки, смеющуюся мать и старого толстого кота. — А потом по этим временам остается только скучать.
Курт посмотрел на него, и Эрик уже почти решился рассказать про смерть матери, про то, как он уехал из дома и что отец недавно нашел его, но запиликал телефон: система сообщала об открытии ворот.
“Все ок, приехал курьер” — сообщение от Фрэнка запоздало всего на несколько секунд. — “Привез продукты и нормальные подушки”.
Курт вопросительно на него посмотрел, и Эрик показал ему сообщение.
— Так ты привык на твердом спать? — Курт положил ладонь ему на шею и мягко помассировал. — Давай закажу ортопедическую.
— И Зак выгонит меня из спальни вместе с подушкой, — улыбнулся Эрик и закрыл глаза, прислушиваясь к ощущению тепла, идущего от пальцев Курта.
— Да и к счастью, с позвоночником у меня куда лучше, чем у большинства каскадеров. Футон и валики — это больше элемент самодисциплины, чем вынужденная мера.
Курт покосился на него и поднял руку выше, увязая пальцами в волосах."
"— Меня поражает, как легко ты принял перемены, — сказал, понизив голос. — Так устал от собственной правильности, или нас еще ждет запоздалый откат?
— Не знаю, — пожал плечами Эрик.
— Кажется, я просто устал доказывать всему миру, что я чего-то стою…
И что он, Эрик Ласард, совершенно не похож на своего отца. Ему нет нужды каждый день напиваться в стельку и набивать желудок всем подряд. Для него духовное выше телесного… кому это важно, в конце концов? Много лет Эрик винил мать, что она отгородилась от происходящего своей верой, наплевала на ребенка.
