Зак стиснул зубы и отвел глаза.
— Ищи, — сказал он наконец. — Другого выбора, похоже, нет.
— Не пробовал уговорить ее на иглоукалывание? — спросил Эрик, хотя понимал, что Зак готов отправить Дебору даже на Луну, если это поможет. — Возвращайтесь, вместе что-нибудь придумаем, — сказал мягко, не став дожидаться ответа: Зак выглядел смертельно уставшим. [3]
Глава 38
Обычно Зак любил ездить куда-нибудь за город, и долгая дорога не пугала. Но не когда с соседнего сидения чернильной кляксой разливались ненависть и уныние.
— Ты сдашь меня в лечебницу, — Дебора не спрашивала, она утверждала. — С колючей проволокой и охраной с пулеметами.
— У тебя слишком буйное воображение, — покачал Зак головой, сворачивая на нужную улицу.
Скоро этот ад уже закончится, и он с облегчением упадет в объятия Эрика и Курта.
— Нет, просто здоровый реализм, — Деб по-прежнему смотрела в боковое окно. — Я же не дура, поняла, что этот суперврач послал тебя нахер вместе с твоими деньгами и статусом.
"
"— Неудивительно, — Зак даже не попытался скрыть холод в голосе. — Ты сделала все для этого.
— Не вижу смысла слушать сладкие посулы и получить в итоге ту же самую хрень, что и с остальными: “Терпи, жди, существуй”... Надоело! — выкрикнула она. — Нахер так жить, лучше сразу загружайте в кому, и все!
Зак стиснул зубы.
— До чего же ты неблагодарная! — процедил он. — Никого не жалеешь, только себя!
— А тебе лишь бы сплавить меня, — теперь в голосе Деб слышалась детская обида.
— Знала бы, что помешаю очередного любовника трахать — осталась бы в отеле. Или к маме поехала бы.
За очередным поворотом показался дом Зака. Система охраны распознала номер его автомобиля и ворота начали плавно подниматься.
— Ты совершенно не мешаешь мне трахаться, — покачал Зак головой.
— Да, я тебе жить мешаю, — с горечью закончила за него Деб.
— Ты себе жить мешаешь! — взорвался Зак. — Себе, дурында ты этакая! Почему, почему, черт побери, ты не можешь просто жить как все люди?! Радоваться солнцу, еде, сексу, в конце концов?!
Она промолчала — Зак и не ждал иного.
И он, и Деб знали ответ на вопрос, и ни один не хотел его озвучивать: наркотический дурман заменил ей и солнце, и творчество, и еду. Стал самой большой любовью и заполнил собою всю ее жизнь. Перед ним спасовала даже музыка.
Курт и Эрик встретили их в саду, чинно сидя друг напротив друга — Эрик на диване, а Курт в кресле.
