""Так и быть, мороженое впихну"", — снова ответил Курт. — ""Мне клубничное"".
Зак не отвечал. Эрик решил, что наверное опять заперся в спортзале, и решил, что купит ему несколько брикетов сорбета. В последние дни диета Камерона стала жестче, и даже чай он теперь пил несладкий.
Дом встретил его уютным мягким светом фонарей в саду и негромкими звуками скрипки. Курт лежал прямо на траве, и музыка лилась из телефона на его животе. Это было довольно странно — Зак часто включал музыку, особенно в спортзале, и чаще всего это был рок разной степени тяжести.
Эрику всегда казалось, что Курт разделяет его увлечения.
— Мороженое тает, — вытянувшись на траве рядом с Куртом, прошептал Эрик.
Курт, не открывая глаз, улыбнулся, наощупь обнял Эрика за плечи, притянул к себе.
И было что-то бесконечно-правильное в том, чтобы обнять в ответ, прижаться губами к скуле и закрыть глаза, вслушиваясь в музыку."
"— Надолго мы одни? — дождавшись окончания трека, спросил Эрик. Машины Зака в гараже не было, а на втором этаже не горел свет.
Дебора не переносила темноту, даже спала с ночником.
— У них запись на семь, сеанс не меньше часа, потом обратно возвращаться из пригорода… — снова заиграла скрипка, и Курт уменьшил звук. — Адам Лесли, знаешь его? Очень известный нарколог. Он сегодня неожиданно заимел окно в своем на два месяца расписанном графике, вот Зак и сорвался. Полдня потратил на уговоры, еще полдня — на истерики.
— А потом еще полночи — на истерики и до утра — на уговоры, — вздохнул Эрик.
— Странная позиция у Деборы: и не бросайте меня, и делать я ничего не буду.
За те несколько дней, что они вынужденно жили вчетвером, Эрик успел стать свидетелем пары склок Деборы с Куртом, одного грандиозного скандала с Заком и поучаствовал в бесчисленном множестве с виду беззлобных, но на самом деле крайне болезненных перепалок. Деборе не нравилась еда, раздражал птичий гомон и звук пролетаюших самолетов. Она находила одеяло душным, а матрас мягким, а когда Зак говорил, что купит пожестче и полегче, кричала, что просила одеяло потолще а матрас повыше.
— Мой милый друг, она была странной с момента нашего с ней знакомства, — невесело усмехнулся Курт. — На тот момент ей было лет пять. Она сказала, что я буду ее принцем и должен везде носить за ней ее туфли. Пару минут я и правда носил туфли за ней по саду, а потом выкинул их в бассейн и побежал с Заком мастерить шалаш.
— И с тех пор ты впал в немилость у прекрасной дамы, — рассмеялся Эрик.
