Оказалось, это очень просто и удивительно комфортно — осознавать, что желание Зака направлено не только на тебя, а еще на Курта.
Очень хотелось перевернуться на спину, заглянуть в глаза Курту, увидеть его лицо. Но Эрик не хотел выпускать из объятий Зака. Когда ему стало мало одного любовника в постели, он не знал, но, наслаждаясь каждым движением члена внутри него, он хотел передать часть ощущений Заку. Через поцелуи, не всегда попадающие в цель, зачастую приходящиеся в скулу и подбородок, и крепкие до боли объятия.
— Подожди, — вдруг шепнул Зак, и Эрик не сразу понял, что обращался он не к нему.
Зато понял Курт: остановился, хмыкнул ему в загривок.
— Ты готов? — прошептал он и передал Заку тюбик со смазкой. — Сейчас будет лучший момент в твоей жизни."
"Эрик не успел спросить, что он имеет в виду. Курт обхватил его поперек груди, потянул на себя, давая Заку чуть больше свободы. По животу скользнула рука, члена коснулись влажные пальцы, а потом его обняло упругим влажным теплом.
— Что?.. — выдохнул Эрик. Горло перехватило, а в ушах застучало сердце, когда Зак под ним шально улыбнулся и сладко застонал.
Курт рыкнул, отпустил Эрика, давая ему опуститься обратно. Член до упора протиснулся в Зака, и одновременно с этим Курт снова толкнулся внутрь, плавно и мощно.
Он не знал, что бывает так. Захлебываясь в жарком сладком удовольствии, Эрик извинялся перед своим телом за то, что столько времени считал его неспособным дарить наслаждение. Не заслуживающим его.
Словно пробив все так тщательно очищаемые когда-то чакры, удовольствие лилось в него с двух сторон, смешивалось в животе, текло по позвоночнику непрерывным потоком. Его целовали, гладили — непонятно чьи именно губы и руки. Непонятно, чьи стоны звучали в ушах. И так хотелось разделиться сейчас пополам, чтобы ответить обоим, как они того заслуживали. Так, как хотело парящее в невесомости сердце.
Первую волну почти мгновенно подкатившего оргазма Эрик не заметил, слишком увлеченный ласками.
А потом было слишком поздно сопротивляться или пытаться оттянуть его. Его выгнуло в до обидного короткой острой судороге, отбросило к Курту а потом буквально распластало по Заку. Эрик судорожно ловил воздух онемевшими губами, не в силах ни застонать, ни кричать, и рвался, рвался за ускользающим удовольствием.
Курт замедлился только когда у Эрика не осталось сил двигаться. Ласково погладил его по спине и, дотянувшись, поцеловал тяжело дышащего Зака.
