Он глотнул еще коктейля, чувствуя, как наконец отпускает напряжение дня.
Зак встал, чтобы не мешать Эрику есть, зашел за диван и опустил руки ему на плечи. Настоящий массаж он, конечно, делать не умел, но методичное расслабляющее поглаживание и осторожные нажатия тоже были приятны — а главное, очень нужны. Курт же взял себе сэндвич и негромко сказал:
— С телевизионщиками я все уладил, отснимитесь в пятницу, они сказали, что успеют смонтировать.
— Спасибо, — искренне поблагодарил его Эрик. Запрокинул голову, глянул на Зака.
— У тебя завтра будет время порепетировать? Я освободил весь день, съемок нет, а тренироваться пока бесполезно. Все лошади в сильнейшем стрессе, даже Мефисто сам не свой."
"— У меня будет время на все, что захочешь, — пообещал Зак, улыбнувшись, и наклонился, быстро его целуя. А потом посмотрел на Курта. — А как насчет тебя?.. — протянул с выражением, явно не терпящим ответа “извините, парни, меня завтра не будет весь день”.
— Так, я сейчас, — Курт решительно вернул сэндвич на блюдо и ушел в дом, на ходу доставая телефон.
— Иди сюда, — позвал Эрик, отставляя бокал на стол. — Хочу тебя обнять.
Оказалось, это так важно — знать, что в этом мире есть те, кто примут не только в успешные дни. Что можно ничего не объяснять и не пытаться держаться американской модели поведения: “Все окей!”. А быть просто человеком, уставшим и расстроенным.
Зак с готовностью подсел к нему, но не позволил себя обнять, а обнял сам.
— Что бы ни случилось — все будет хорошо, — сказал он тихо. — Хочешь чего-нибудь?
— Надо поесть, — Эрик повернул голову, коснулся губами его скулы.
В голове шумело, в желудке плескалась приятная тяжесть алкогольного коктейля, но он понимал: если позволит себе еще глоток спиртного и ничего не съест, завтра утром получит мощнейшее обострение. — А потом хочу в постель, — добавил почти шепотом. — С вами обоими, — шумно выдохнул и улыбнулся, покачав головой. — Наверное, это чересчур грешно даже для Голливуда, но я ничего не могу с собой поделать.
— Чересчур грешно — это когда кому-то что-то не нравится, — усмехнулся Зак в ответ и положил подбородок ему на плечо. — И как же ты нас хочешь?.. — протянул провокационно.
— На члене, — губы вдруг сделались непослушными и сухими, и Эрик с трудом выталкивал слова. Но стоило их произнести, как они оседали на коже, впитывались в кровь и устремлялись в пах, отдаваясь сладкой тяжестью.
