— Уже началось?.. — невесело усмехнулся. — Первый вестник апокалипсиса.
— Подготовка к роли, да? — Эрик посмотрел на закрытую наглухо дверь в сад. Зак не расположился на диване, как обычно, а нервно расхаживал между кадок с растениями. — У него же есть тренер и диетолог, да? Потому что бессистемно такие нагрузки ни к чему хорошему не приведут.
— Тренер и диетолог не могут держать его за руку круглосуточно, — покачал Курт головой и, подняв на него глаза, вздохнул: — Держись, друг.
— Ты тоже держись, ведь пока мы живем все втроем, — Эрик поправил сползший с плеч Курта плед.
— Как дела со страховой? — он уселся на оставленный Заком табурет, оперся локтями на край стола, так что его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Курта.
— Пока никак, — Курт пожал плечами и, помедлив, сказал, глядя ему в глаза: — Мне-то как раз держаться нечего. Я это все уже видел бессчетное количество раз. Или кто, по-твоему, следил, чтобы он все-таки себя не угробил? И заодно отпаивал спиртным, когда очередная подруга мирных дней сваливала в закат, крича на всех углах, что он идиот и псих?.
.
Курт говорил шутливо, но взгляд его при этом оставался серьезным и цепким.
Эрик молчал, переваривая услышанное. Ему не раз приходилось видеть срывы людей, не потянувших физические нагрузки, ведь каскадеры в подавляющем большинстве бывшие спортсмены олимпийского уровня. И почти всем приходилось преодолевать восстановление после травм. Кто-то при этом молчал и замыкался в себе, как тот же Фрэнк, иные превращались в скандалистов и истериков.
Со вторыми как раз было проще, такие как Фрэнк беспокоили сильнее.
Но зачем все это проходить актеру? От него не требуется выполнения трюков и бега на скорость — для этого давно используют дублеров. Совершенно необязательно обладать идеальным телом, изнуряя себя диетами. Дело актера, тем более такого уровня, как Камерон — работать на камеру “лицом”.
Или нет?.. Несколько недель, прошедших с начала шоу, показали Эрику, что не все так просто в этой “работе лицом”.
Одни слезы Зака в сцене из “Зеленой миле” чего стоят. А как трудно было самому Эрику войти в образ приговоренного к смерти.
Неужели так работают все? Не просто играют, а влезают в шкуру своего героя, становятся им? Если да, то становится понятно, почему Голливуд считается городом алкоголиков, наркоманов и самоубийц. Ни одна психика долго не выдержит.
— Заку повезло, что у него есть ты, — сказал Эрик. — И мне тоже, — и он качнулся вперед, легко касаясь его губ.
