Наверное, что-то подобное и называют флиртом… Эрик впервые в жизни пожалел, что юность — время, когда этот самый флирт оттачивается на десятках и сотнях свиданий, для него была посвящена работе и учебе.
— Возьмешь мой золотой на зуб? — Курт вздернул бровь.
Его лицо нельзя было назвать красивым, но оно было очень живым. И сейчас всего одним жестом передавало и удивление, и добрую необидную насмешку, и азарт. А еще то, что Курт ни на секунду не забывал, как у Эрика встало недавно от его провокационных слов.
— У алхимиков были сотни способов распознать золото без примитивного “на зуб”, — Эрик понимал, что уступает, проигрывает. Осознание, что он флиртует с Куртом, открыто и откровенно, испугало. Как и то, как быстро незыблемые, казалось, моральные принципы, прогибаются и растворяются, принимая новые правила игры.
В светло-серых, почти белых глазах Курта промелькнуло разочарование, что веселье кончилось так быстро.
— Ладно, иди уже, охотник до медведей, — хмыкнул он.
— А лучше пошли вместе. В сад. Будешь своим грозным взглядом отвлекать меня от желания закурить.
— Вот уж не дождешься, — фыркнул Эрик, чувствуя, как снова разгорается азарт. — В этой битве ты точно один, синнабончик.
— Да ладно? — протянул Курт и подался вперед. — Кого ты обманываешь, а, Эрик? — сказал, понизив голос, прямо ему в лицо. — Ты ведь хочешь это увидеть.
Можно было не отвечать: по взгляду Курта было понятно, что тот знает ответ. Прочитал его в глазах Эрика, в том, как он с шумом втянул воздух.
Увидеть… Да, черт возьми, Эрик хотел! Не знал, сумеет ли остаться спокойным, удержится ли от того, чтобы не вмешаться. Но все равно хотел увидеть, как глаза у Курта за миг до оргазма выцветут окончательно, а пальцы Зака, ласкающего себя, зальет густая сперма.
— Еще слово — и ты лишишься ликера, — сказал Эрик, изумившись тому, как хрипло и низко прозвучал его голос.
— По статистике до девяноста процентов неудач в процессе бросания курить приходится на случаи алкогольного опьянения. Активация дофаминовых рецепторов…
Договорить он не смог — Курт вскинул руку и приложил палец к его губам.
— Стоп! — выдохнул он. — Остановись, мой говорливый друг. Ботаники никого не возбуждают.
— А мне нужно тебя возбуждать? — Эрик с огромным трудом подался назад, все еще ощущая прикосновение его пальца.
