Эрик представлял, как этот долговязый, бледнокожий, слишком уверенный в себе незнакомец трахает Камерона, а тот стонет под ним и кончает, выкрикивая его имя, и желание поскорее уехать отсюда, вернуться в свой привычный мир блекло, теряло силу и уступало место другому. Темному, жадному, яростному. Что-то внутри Эрика требовало вернуться, выйти в сад и немедленно присвоить, заклеймить то, что уже привык считать своим за последние недели.
Наверное, он бы совладал с собой. Подчинил желания разуму, вышел бы из ситуации с честью и перевел бы общение с Камероном в чисто деловую плоскость, но взгляд упал на лимон, невесть как оказавшийся на “торпеде” у самого стекла.
И руки сами потянулись к замку зажигания.
Эрик выдернул ключ, сунул его в карман халата и открыл дверь.
Потом, лежа ночью без сна, Эрик пытался убедить себя, что хотел поговорить с вернувшимся в дом Камероном. Но от него несло чужим парфюмом — тяжелым, кожистым, с мощными древесными нотами, и Эрик не смог больше ничего поделать. Желание уничтожить запах чужака, показать ему, как на самом деле обстоят дела, оказалось сильнее стыдливости и здравого смысла.
Хотелось, чтобы Камерон орал и извивался под ним, чтобы кончил так, что у него никогда больше не встанет на этого белобрысого.
Но рвущаяся наружу ревность требовала полного уничтожения противника. Недостаточно было просто оттрахать Камерона, надо было дать понять так и торчавшему в саду агенту, что ему с его бледным членом в этом доме ловить нечего. Эрик трахал Камерона, притиснув того к балконной двери, и каждым толчком норовил вырвать из его горла все более громкий крик.
Ощущение, как Камерон сжимается на его члене, кончая, его сорванные крики и собственное удовольствие не успокоили, а лишь завели еще больше. Эрик, наверное, мог бы весь день провести у этой двери, втрахивая в нее Камерона и зная, что агент смотрит и слышит, но с трудом произнесенная просьба немного прочистила мозги, Впрочем, не настолько, чтобы отпустить добычу. Эрик оттащил Зака вглубь гостиной, бросил на диван, щедро ливанул на распухший, натертый анус крема и снова засадил, задыхаясь от похоти и чувства обладания.
Второй оргазм Камерона — почти отчаянный и исступленный, ударил по нервам, отодвигая собственное удовольствие. Стоило Эрику отпустить его, как Зак бессильно повис на спинке дивана, даже не пытаясь изменить неудобную позу. Ярость и похоть мгновенно уступили место нежному желанию обладать, заласкать, сделать хорошо.
