Высокая, сухощавая, не обладающая выдающимися формами и отлично тренированная, она могла легко сыграть персонажей обоего пола, чем и пользовалась, с жадностью берясь за любую предлагаемую работу.
— О, мисс, простите, виноват, — режиссер встал со своего кресла и галантно поцеловал Гленн руку. — Парни и вы были великолепны.
Эрик оставил режиссера флиртовать с Гленн и пошел за позвавшей его ассистенткой, чтобы ему наклеили на кожу маячки."
"Он давно уже не вставал перед камерами сам и поначалу даже поймал подзабытый уже азарт, но после нескольких часов труднейших съемок мечтал только о душе и сытном ужине.
Желательно с хорошим куском мяса. Как тот, что жарил вчера Зак. Нет, от купленной рыбы он не отказался. Как и от полезного во всех отношениях салата с сельдереем. Но уже через пару часов после обеда он деликатно, но настойчиво зазвал Эрика в сад и развел барбекю.
К своему удивлению, Эрик понял, что тоже не прочь съесть мяса. Пока разогревался гриль, они с Камероном растянулись прямо на траве и смотрели в вечернее небо.
От рук все еще пахло цитрусом, а тело было ленивое и непослушное после недавнего секса.
— Мистер Ласард, мы готовы снимать через пять минут, — голос ассистентки вырвал Эрика из воспоминаний о жадных губах Зака и тягучем, накатывающем медленными мощными волнами удовольствии.
— Мы закончили, — за него ответил техник.
Наклеенные на лицо кусочки пластика невероятно раздражали. Эрик заставил себя сосредоточиться на предстоящей работе и вернулся на площадку.
Камерон предложил ему остаться до утра, но не стал настаивать, когда Эрик отказался — сам толком и не зная, зачем.
Выспаться перед съемками, настроиться на рабочий лад, переодеться — сейчас все эти аргументы казались глупыми и надуманными. Он ведь потерял целую ночь и еще одно волшебное утро в сказочном пряничном домике.
Свой собственный дом показался пустым и холодным. Не помогло даже то, что вся кухня пропиталась ароматом лимонов, щедро подаренных Камероном в прошлый раз. Эрик добавил к ним привезенные сегодня, понюхал гладкую шкурку и отправился в зал.
Медитация была трудной: ему никак не удавалось отвлечься от воспоминаний, как они с Камероном устроились в саду после приготовления ликера. Его диван был достаточно широким, но двоим пришлось ложиться впритирку, и кажется, это было почти так же приятно, как и заниматься сексом — находиться так близко, что ощущались движения ребер при дыхании и говорить совсем тихо, почти шептать в мгновенно покрасневшее ухо.
