Потому что я мог перебить всех до единого пауков в ее доме, обломать шипы с каждой розы, которой она может коснуться когда-нибудь, преградить путь каждой машине, набирающей скорость на расстоянии мили от нее, но никакими силами мне самому не перестать быть тем, кто я есть. Полный отчаяния, я уставился на свою белую, похожую на камень руку, – такой карикатурно нечеловеческой она была.
Я не мог рассчитывать на соперничество с человеческими парнями независимо от того, нравились они ей или нет. Я же злодей, я кошмар.
Разве может она разглядеть во мне что-то иное? Если она узнает правду обо мне, эта правда напугает и оттолкнет ее. Как предполагаемая жертва в фильме ужасов, она с криком бросится наутек.
Я вспомнил ее первый день на биологии… и понял, что именно такой была ее первая реакция.
Глупо было воображать, что если бы на дурацкий бал ее позвал я, она охотно отменила бы все прежние планы и приняла мое приглашение.
Я не тот, кому ей суждено сказать «да». Это будет кто-то другой, кто-то теплый и человечный.
А я не смогу даже позволить себе – когда-нибудь, когда это злополучное «да» будет сказано, – выследить его и убить, потому что она заслуживает его, кем бы он ни был. Заслуживает счастья и любви с тем, кого выберет.
Ради нее я просто обязан поступить правильно. Хватит делать вид, что мне всего лишь грозит опасность влюбиться в эту девушку."
"В конце концов, не имеет значения, в сущности, уеду я или нет, потому что Белла никогда не посмотрит на меня так, как бы мне хотелось.
Никогда не увидит во мне того, кто достоин любви.
Может ли разбиться мертвое, заледеневшее сердце? Видимо, мое – да.
– Эдвард… – произнесла Белла.
Я оцепенел, глядя на ее закрытые глаза.
Проснулась и застала меня здесь? Но она выглядела спящей, а голос звучал отчетливо.
Она тихонько вздохнула, снова беспокойно заворочалась и перекатилась на бок, продолжая спать и видеть сны.
– Эдвард, – еле слышно пролепетала она.
Ей снился я.
Может ли мертвое, заледеневшее сердце забиться вновь? Видимо, мое – да.
– Останься, – вздохнула она. – Не уходи. Пожалуйста… не уходи.
Она видела меня во сне, и этот сон был совсем не страшным. Ей хотелось, чтобы там, во сне, я остался с ней.
Я силился подобрать слова, чтобы описать чувства, нахлынувшие на меня, но никаким словам не хватило бы силы, чтобы передать их. Долгую минуту я тонул в этой волне.
А когда выплыл, был уже не таким, как раньше.
Моя жизнь тянулась нескончаемой, неизменной полночью.
