С костылем Белла управлялась довольно ловко, но сегодня Элис забрала его. Я не знал точно, в какой мере ее решение объясняется эстетическими соображениями, а в какой – стремлением помешать Белле удрать. Когда до лестницы осталось несколько шагов, Элис высвободилась из рук Беллы, призывая ее продолжить путь самостоятельно.
– Что-о?! – возмутилась Белла. – В этом же ходить невозможно.
– Всего несколько шагов. Ты справишься. А я не вписываюсь, только испорчу всю картинку.
– Какую еще картинку? – голос Беллы взвился на полоктавы.
– Пусть только кто-нибудь попробует сфотографировать меня!
– Фотографировать никто никого не будет. Я имела в виду мысленную картинку, образ. Успокойся.
– Мысленную картинку? А ее кто-то увидит?
– Только Эдвард.
«Так, сработало». Элис заметила, как вспыхнули глаза Беллы при упоминании моего имени и как она оживилась, забыв про равнодушие, которое выказывала все время, пока ее причесывали и красили. Чем слегка обидела Элис.
Медленно и неловко Белла подошла к верхней ступеньке лестницы, отыскивая взглядом меня.
Ее платье я уже разглядывал в видениях Элис, но это было совсем другое дело. Тонкий шифон собирался в складки, струился и выглядел вроде бы скромно, но так льнул к ее коже, что неизбежно приковывал взгляд. Платье оставляло на виду ее алебастровые плечи, изящно ниспадало по рукам и облегало запястья. Асимметричный крой лифа придавал ее фигуре утонченные очертания песочных часов.
Разумеется, оно имело глубокий оттенок лазури: Элис заметила мои предпочтения.
Одна нога Беллы была обута в синюю атласную туфельку на тонком каблучке, которую удерживали на ее ступне длинные ленты, обвивающие щиколотку. На другой белела заношенная гипсовая повязка. Я удивился, что Элис не перекрасила ее в синий цвет.
Я смотрел на Беллу, а она широко раскрытыми глазами на меня.
– Ух ты, – выговорила она.
– Да уж, – согласился я, обводя ее платье многозначительным оценивающим взглядом.
Она перевела взгляд на свое платье и вспыхнула. Потом пожала плечами, словно желая сказать: «Ну да, это я в платье».
Я знал, как полюбилось Элис видение, в котором Белла эффектно спускалась по лестнице, но она уже поняла, что оно так и останется в ее мечтах. Поэтому я сам поднялся по лестнице к Белле. Приколов цветы к ее волосам – Элис оставила для них местечко среди ниспадающих каскадом локонов, – я поднял Беллу на руки. К такому обращению она уже привыкла. Когда никто из людей нас не видел, я носил ее повсюду.
