Никакого напряжения во внедорожнике я не ощущал, но знал, что сейчас опасность представляет не сбой двигателя – надо очень постараться, чтобы вывести из строя этот танк немецкого производства, – а прочность шин. Для такой скорости они не предназначались. Нельзя было допустить, чтобы какая-нибудь из них лопнула, но я, отпуская педаль газа, испытывал физическую боль.
Сто шестьдесят.
К нам стремительно приближался поворот. Я обогнал какой-то полуприцеп и вильнул вправо.
Элис показала мне схему. Перекресток занимал всю длину эстакады.
В конце нашего съезда на светофоре только что загорелся желтый свет. Через секунду с западной стороны перекрестка загорится зеленая стрелка, и транспорт с двух полос помчится через шоссе.
Безмолвно умоляя шины продержаться, я ударил по газам.
Сто семьдесят.
Мы подлетели к повороту по узкой левой обочине, на несколько дюймов разминувшись с машинами, которые остановились на светофоре.
Я свернул влево уже под красный свет, зад внедорожника занесло, и я едва вписался в поворот, чуть не поцеловав бетонное ограждение с северной стороны эстакады.
Машины, направляющиеся к въезду на магистраль, уже были на полпути через перекресток. Оставалось только следовать намеченным курсом."
"Мимо «лексуса», возглавлявшего этот поток, я пронесся впритирку, не оставив между нами даже дюйма.
Кактусовая улица предоставляла гораздо меньше возможностей, чем автомагистраль: всего две полосы, к которым выходил с десяток жилых проездов и даже несколько подъездных дорожек.
От комнаты с зеркалами нас отделяло четыре светофора. Элис видела, что два из них мы пролетели на красный.
Мимо пронесся знак ограничения скорости – сорок миль в час.
Сто двадцать.
Эта улица дала мне одно небольшое преимущество: реверсивную полосу в обрамлении ярко-желтых линий, проходящую посередине улицы, почти по всей ее длине.
Белла ползла по сосновым половицам. Следопыт поднимал ногу.
Элис снова сосредоточилась, но я уже отвлекся. На десятую долю секунды я вернулся в Форкс, в свой «вольво», обдумывая способы самоубийства.
Эмметт ни за что… а вот Джаспер может. Только он поймет, каково мне. Может, он даже захочет положить конец моей жизни, лишь бы избежать такой боли. Или же просто сбежит. Он не станет ранить Элис. Так что остается долгий путь в Италию.
Джаспер протянул руку и коснулся кончиками пальцев моей шеи сзади. Это прикосновение подействовало как обезболивающее, смыло мои мучения.
